И понемногу из брызжущей злости стала проступать какая-то новая Вера. Та, которую она не знала тридцать лет.
Спустя месяц на пороге появился Александр — осунувшийся, постаревший.
— Нам нужно поговорить, — сказал он. — Я не могу так больше.
Вера впустила его. Они сели в гостиной — два чужих человека, которые когда-то клялись любить друг друга вечно.
— Я всё рассказал Ирине, — начал он. — О том, что ты знаешь. О том, что ушла.
— И что она? — спросила Вера без особого интереса.
— Устроила скандал. Сказала, что я должен выбрать.
Вера усмехнулась:
— И ты, конечно, выбрал меня? Тридцать лет брака против… сколько вы вместе?
— Восемь, — тихо ответил он.
— Восемь лет, — кивнула Вера. — Треть нашего брака ты жил двойной жизнью.
— Я запутался, — признался Александр. — Я не хотел никого терять. Тебя — потому что ты моя опора, моя константа. Её — потому что она молода, энергична, дарит мне то, чего… — он осёкся.
— Чего не хватало со мной, — закончила Вера. — Скажи прямо, Саша. Больше нет смысла лгать.
— Я думал, что могу иметь всё, — он опустил голову. — И тебя, и её. Стабильность и страсть. Я был эгоистом.
— Да, — просто согласилась Вера. — Ты был эгоистом.
— Вернись, — попросил он. — Я порву с ней. Начнём всё сначала.
Вера покачала головой:
— А как же Сергей? Его ты тоже бросишь?
Александр молчал, не зная, что ответить.
— Видишь, — грустно улыбнулась Вера. — Ты снова ищешь лёгкий путь. Но его нет. В любом случае кто-то пострадает.
— Что мне делать? — в его голосе звучало отчаяние.
— Быть честным, — ответила она. — Хотя бы сейчас. С собой, со мной, с ней. Со своим сыном.
Когда он уехал, Вера долго сидела в саду, глядя на закат. Внутри была не боль, не ярость — странное опустошение и одновременно лёгкость. Будто с её плеч сняли тяжесть, которую она носила, даже не подозревая об этом.
Она не хотела мстить. Не хотела разрушать. Она просто хотела жить дальше — своей жизнью, настоящей, без притворства.
— Таким образом, — Вера смотрела в зал, наполненный людьми, — я не разрушила брак. Он разрушился, когда в нём появилась ложь.
На столике перед ней лежала стопка книг — её собственных. Книжка называлась «Право на правду» — без выкрутасов, зато честно. Как и всё, что она теперь делала. На обложке — женщина, смотрящая в окно. Не красавица, не модель. Обычная тётка за пятьдесят, с морщинками и лёгкой сединой. Такая, как она сама.
— Знаете что, — Вера говорила без бумажки, путаясь иногда в словах, но от этого её выступление казалось только искреннее. — Год назад, когда я полезла в этот чёртов телефон — да, я теперь могу материться, представляете? — я думала, что умру. Просто сдохну на месте. А потом получилось, что эта дрянь, эта грёбаная переписка… она меня не убила. Она меня вытащила. Из болота, из самообмана. Из этой… вроде золотой клетки, а на деле — помойки с позолотой.
В зале слушали, затаив дыхание. Женщины разных возрастов — некоторые со следами слёз на глазах.
