В последний раз оглядела накрытый стол. Шестидесятилетие — не шутка! Оливьешка, селёдочка под шубой, заливное из судака по маминому рецепту… Всё как полагается. Торт с безе заказала в кондитерской, сервиз парадный достала. Пионы в центре стола — любимые цветы сына.
Часы показывали половину пятого. Гости должны прийти к шести, а от Лёши ни слуху ни духу. Когда говорили две недели назад, он, как всегда, был вежлив, но холоден: «Мам, постараюсь приехать, но ничего не обещаю. Сама понимаешь — работа, проекты горят».
Я тогда проглотила обиду и сказала беззаботным тоном: «Конечно, сынок. Буду очень рада, если получится».
Набрала его номер — гудки, гудки, а потом равнодушное: «Абонент временно недоступен». Бросив телефон на стол, тяжело опустилась на стул. В груди что-то сжалось и заныло. Хотелось разреветься, но слёз не было. За годы жизни с вечно недовольным бывшим мужем, а потом с вечно бунтующим сыном-подростком, я научилась держать лицо. «Не раскисай, Верка», — это мой девиз по жизни. Вот и сейчас сглотнула ком в горле и выпрямила спину.
Звонок в дверь заставил подпрыгнуть. «Лёша!» — сердце ёкнуло. Но нет. На пороге стояла Татьяна с работы с охапкой жёлтых хризантем и коробкой конфет.
— С юбилеем, дорогая! — крепко обняла она меня. — Ну, показывай, где твоё праздничное великолепие?
Через полчаса квартира наполнилась гостями. Подруги, соседки, бывшие коллеги по школе — человек пятнадцать набралось. Все шумят, поздравляют, дарят подарки. А я улыбаюсь, подливаю вино в бокалы, салаты в тарелки подкладываю. Вроде всё идёт нормально — тосты, воспоминания, даже песни под караоке, которое Зинаида, географичка наша бывшая, с собой притащила.
Только одна Татьяна заметила, как я то и дело поглядываю на дверь и проверяю телефон.
— Лёша так и не позвонил? — спросила она, когда мы вдвоём возились с тортом.
— Нет, — отрезала я. — Видимо, занят.
— Молодёжь, — вздохнула Таня. — У них свои дела, свои заботы. Не бери в голову.
Но как тут не взять? Даже когда гости разошлись за полночь, даже когда я прибиралась на кухне, обрезала увядшие цветы и разбирала подарки, мысли не отпускали. Родной сын, единственный, ради которого жила, которого поднимала одна после развода — не нашёл времени даже позвонить в мой юбилей.
Достала альбом со старыми снимками. Вот Лёшенька идёт в первый класс — худющий, с огромными глазищами, в пиджачке с чужого плеча. Вот его выпускной — уже высокий, красивый, точь-в-точь отец в молодости. А вот последнее фото вместе — три года назад, когда приезжал на майские. С тех пор всё по телефону, редкие сообщения в вотсапе. «Что я сделала не так?» — думала я, засыпая в пустой квартире. Юбилей, к которому так готовилась, прошёл без самого главного человека в моей жизни.
Утро после юбилея — хуже не придумаешь. Башка трещит, сердце ноет, душу глодает обида. Механически собираю остатки праздника: пакеты с мусором, вялые цветы, липкие тарелки… Телефон по-прежнему молчит.
В обед позвонили в дверь. Татьяна притащила домашних пирожков.
