— И хорошо, если так, — ответила Маша. — С внуками понянчимся, сам знаешь, как я об этом мечтаю.
Наконец, перешли к делу, и сватья произнесла заплетающимся языком:
— Как говорится, у вас товар, у нас купец. Ой, то есть, наоборот. Ну, вы меня поняли. Оксана у меня девочка видная, у нее знаете сколько ухажеров? Какого захочет, такого и выберет! Поэтому я к чему? Имейте в виду, что я платить ни за что не буду! И так вашему сыну вон, какая жена достается. Платье я ей справлю, тут можете не переживать, я же швея! Ну, а что, я хорошо шью, да я саму Пугачеву в свое время обшивала! Туфли тоже найдем. А банкет за ваш счет.
Маша и Боря переглянулись.
— Ну, за наш, так за наш, — крякнул Боря.
И тут Оксана, которая сегодня вела себя не так вызывающе, пролепетала:
— А мы не хотим банкета. Мы хотим расписаться и в Турцию поехать.
На лице сватьи проступило недовольство:
— Как без банкета? Что я людям скажу?
Маша поспешила сгладить назревающий конфликт:
— Да, конечно, пусть дети летят и отдыхают! Сейчас никто уже эти банкеты не делает!
Она надеялась увидеть хотя бы намек на благодарность в глазах Оксаны, но девушка только скривила губы.
— Ну, тогда Турцию пусть жених оплачивает, — обиженно произнесла сватья. — А я, между прочим, платье уже начала шить…
Отношения у матери и дочери были натянутые, Маша это сразу поняла, и все выходные чувствовала себя как на пороховой бочке. Сватья уезжала довольная и обещалась обязательно еще приехать в гости, а вот Оксана хмурилась и даже поругалась с Васей, из-за чего он сильно расстроился. И что-то подсказало Маше — то ли еще будет…
Молодые расписались и тут же улетели в путешествие. На регистрацию позвали только самых близких, так, несколько друзей и родственников. Сватья пришла уже поддатая и так на шампанское налегала, что в итоге чуть не подралась с охранником в супермаркете, куда решила забежать за добавкой. Оксана расквасилась, Маша попробовала ее утешать, назвав дочей, а та крикнула в ответ:
— Какая я вам доча! Давайте сразу договоримся — никакого панибратства! Мать у меня есть, пусть алкашка, но какая есть. А вам надо было самой себе дочь рожать, раз так хочется!
Две мертворожденные дочери Маши лежали в могилах, поэтому слова невестки обожгли ее словно раскаленных железом. Она сдержала слезы, ничего не сказала, но на душе стало тяжко. Потому что накануне свадьбы сын вдруг сказал:
— Мы решили к вам в деревню перебраться. У Оксаны слабое здоровье, ей нужно больше на свежем воздухе бывать, да и вообще — мы хотим, чтобы дети на природе росли, а не в каменных коробках.
Будь у сына любая другая невеста, Маша бы только обрадовалась, но вот как ужиться с Оксаной, она не знала. Борис так вообще за сердце схватился.
— Сживет она нас со свету, Маруся, на дом позарилась, вот увидишь!
Дом Борис сам построил и страшно им гордился, а Оксане дом сразу приглянулся, еще в первый приезд, особенно просторная комната с террасой, которая была спальней у Маши с Борисом.
— А как же твоя работа? — спросила Маша у сына.
