— Мам, там же холод собачий, — начал Дима.
— Да погоди ты! Я что предлагаю: поживите пока в моей квартире.
— А ты? — удивилась Наташа.
— А я как раз на даче. Там печка хорошая, котел я еще летом проверила. Главное — дров напилить.
— Одна на даче? Зимой? — возмутился Дима.
— А что такого? Мне там спокойнее. Сад, огород… Всю жизнь мечтала зиму на даче прожить, да всё недосуг было.
— Нет, мам, — Дима решительно встал. — Не пущу тебя на дачу одну.
— Да что со мной случится? — отмахнулась Елена Павловна.
— А давление? А сердце? — подхватила Наташа. — Мам, ты с ума сошла!
Марина вдруг тоже поднялась:
— А давайте… давайте все вместе на даче? В городе квартиру сдадим, деньги пойдут на ремонт дачи. Там места много…
— Чтобы мы друг другу горло перегрызли за неделю? — хмыкнула Наташа.
— Не перегрызем, — неожиданно твердо сказала Марина. — Я… я постараюсь.
Елена Павловна внимательно посмотрела на невестку:
— Что ж ты раньше так не говорила? Всё гонор показывала?
— А вы думаете, легко это? — Марина опустила глаза. — Вы же меня с первого дня невзлюбили. «Не пара она тебе, сынок», — передразнила она свекровь.
— Было дело, — спокойно признала Елена Павловна. — Потому что видела — гордая ты слишком. Всё сама да сама.
— А как иначе? Меня жизнь научила — никому верить нельзя.
— Семье-то можно, — тихо сказал Дима. — Нужно.
Повисло молчание. За окном что-то прошуршало — ветер гонял опавшие листья.
— Значит так, — наконец сказала Елена Павловна. — На даче четыре комнаты. Нам всем хватит. Дима будет на работу ездить — не Новосибирск, слава богу. А мы тут как-нибудь уживемся.
— Мам… — начала Наташа.
— А ты, дочка, в гости приезжай. Почаще. Муж твой — мужик рукастый, поможет с ремонтом.
Через неделю они перевезли вещи. Дима с Наташиным мужем утеплили окна, проверили котел. Елена Павловна доставала из кладовки старые шторы, раскладывала посуду по шкафам — у каждой вещи была своя история.
— А это еще что? — Марина достала из коробки потрепанный альбом.
— О, — улыбнулась свекровь. — Это наши первые фотографии с дачи. Вот, смотри — тут только участок купили, голое поле…
Марина осторожно перевернула страницу:
— А это Дима маленький?
— Да, ему пять лет. Отец качели ему сколотил, видишь? До сих пор стоят.
В дверь просунулась голова Наташи:
— Мам, там эти качели уже скрипят так, что соседей пугают. Миша говорит, надо менять.
— Не надо, — вдруг сказала Марина. — Пусть стоят. Может… может моему ребенку пригодятся.
Елена Павловна молча обняла невестку за плечи.
Вечером, когда все уже разошлись по комнатам, на кухне остались только Марина и Наташа — мыли посуду.
— Знаешь, — негромко сказала Марина, протирая чашку. — А ведь я правда вас всех ненавидела поначалу.
— За что?
— За то, что вы… настоящие. Семья. А я всегда была чужая.
Наташа забрала у нее чашку:
— Вот ты даешь, конечно. Вроде умная девка, а балда балдой ей богуНикто тебя чужой не считал. Это ты сама… отгородилась.
— Знаю, — Марина села за стол. — Страшно было. Вдруг не примете? Вдруг прогоните?
— А теперь не страшно?
