— Взрослый человек? — Елена сорвалась на крик. — Взрослый человек не тратит общие деньги за спиной у партнёра! Не разрушает общие планы ради своих хотелок!
Она схватила сумочку, трясущимися руками нащупала ключи.
— Куда ты? — в голосе Виктора впервые появилась тревога.
— К маме.
— Лен, ну перестань… — он попытался удержать её за руку. — Давай спокойно всё обсудим. Я же для нас старался! Будут дополнительные деньги…
— Отпусти, — она вырвала руку. — Я не могу сейчас… просто не могу тебя видеть.
Уже в дверях она обернулась:
— Самое противное, не то, что ты потратил деньги. А то, что ты даже не спросил меня. Как будто я… никто. Как будто всё, что я делала эти два года — не имеет значения.
Хлопнула входная дверь. Елена бежала по лестнице, глотая слёзы. В кармане завибрировал телефон — Виктор. Она сбросила вызов и набрала другой номер.
— Мам? — голос сорвался. — Можно я приеду?
— Леночка? Что случилось? — в голосе Надежды Петровны зазвучала тревога.
— Всё… всё пропало, мам. Все наши деньги… Он… он купил машину…
— Приезжай, доченька. Сейчас же приезжай.
Елена брела к остановке под дождём, даже не раскрыв зонт. Перед глазами всё расплывалось — то ли от дождя, то ли от слёз. В голове крутились обрывки мыслей: «Как же так… За что… Почему я не видела… Что теперь делать…»
А где-то в глубине души уже зарождалось понимание: это конец. Конец той счастливой сказке, в которую она так верила. Конец доверию. Конец любви?
Телефон снова завибрировал — сообщение от Виктора: «Малыш, прости. Давай поговорим. Я всё объясню.»
Елена смахнула уведомление, не читая. Сейчас ей нужна была только мама. Мама, которая тридцать лет назад пережила похожее предательство и сумела начать жизнь заново…
Дома у родителей пахло пирогами. Этот родной, уютный запах, знакомый с детства, только усилил боль. Ведь Елена мечтала, как будет печь такие же пироги в их с Виктором собственной квартире…
— Леночка, — мама встретила её в прихожей, охнула, увидев мокрую насквозь дочь. — Господи, да ты же простудишься! Иди скорее переодеваться. Сейчас чай будем пить.
Через пятнадцать минут Елена, закутанная в старый мамин халат, сидела на кухне. Руки грели чашку с малиновым чаем, но внутренний озноб не проходил.
— И вот так просто взял и потратил? — Надежда Петровна покачала головой. — Без разговора, без предупреждения?
— Да, мам. Я даже не знала, что он присмотрел эту машину, — Елена судорожно вздохнула. — Понимаешь, мы же все решения вместе принимали. Всегда. А тут…
— Понимаю, доченька. Ещё как понимаю, — мама присела рядом, обняла за плечи. — Помнишь, я рассказывала про папу? Про то, как мы с ним расстались?
— Смутно, — Елена подняла глаза. — Ты не любила об этом говорить.
— Да, не любила. Больно было, — Надежда Петровна помолчала. — Знаешь, история очень похожая. Только тогда не машина была, а гараж и лодка. Мы копили на кооперативную квартиру. Я тогда в двух больницах работала, еле ноги волочила… А он взял и всё спустил. Говорил — прибыльное дело, будем лодку в аренду сдавать, на рыбалку возить…
