— А я уже почти собралась — тихо ответила Наташа. — Да и с Людкой столько не виделись, я думала…
— Давай без вот этих сантиментов? Я уже все сказал. В новый год останешься дома одна. В гости с тобой идти мне стыдно, — Андрей раздражённо поправил галстук, глядя в зеркало прихожей. — Ты на себя давно смотрела?
Наташа замерла у окна, машинально поправляя парик. Рука дрогнула, и она поморщилась от острой боли в суставах — последствие терапии.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — Тебе действительно нужно развеяться. Последние полгода были слишком тяжёлыми.
— Тяжёлыми? — он резко обернулся. — Это мягко сказано. Я уже забыл, когда мы последний раз куда-то выходили вместе. Всё больницы да аптеки…
— Прости.
— Да что толку от твоих извинений? — Андрей провёл рукой по волосам. — Знаешь, иногда я смотрю на наши свадебные фотографии и не верю, что это была ты. Куда всё делось, а? Где та красивая, яркая женщина?
Наташа промолчала. Что тут скажешь? Да, пять лет назад она была другой — стройной, с роскошными тёмными волосами до пояса, всегда улыбающейся. А теперь в зеркале отражалась чужая женщина — с распухшим от препаратов лицом, в неудачно подобранном парике, с потухшим взглядом.
— Ладно, — Андрей накинул пальто. — Я к Михайловым поехал. Лекарства не забудь принять.
Когда за мужем закрылась дверь, Наташа медленно опустилась в кресло. Сил почти не осталось — последний курс выжал все соки. Но она держалась. Должна была держаться.
В окне мелькали праздничные огни. Весь город готовился к Новому году — гирлянды на деревьях, нарядные витрины, спешащие с подарками люди. Раньше она тоже любила этот праздник. Они с Андреем всегда отмечали его шумно, весело, с друзьями…
Шесть лет назад, в такой же предновогодний вечер, они познакомились. Она работала редактором в крупном издательстве, он — успешным юристом. Общие друзья, Михайловы, устроили вечеринку. Андрей весь вечер не сводил с неё глаз, а потом вызвался провожать. Они проговорили до утра, гуляя по заснеженным улицам.
А через год была свадьба. Красивая пара, говорили все. Счастливая семья. Муж носил её на руках, гордился успехами в работе, строил планы на будущее. Дом, дети, путешествия…
Всё изменилось полтора года назад. Случайный анализ крови, встревоженное лицо врача, страшный диагноз. Андрей держался молодцом первые месяцы — возил по больницам, доставал лекарства, дежурил у постели. А потом… потом начал отдаляться.
Сначала это были мелочи — раздражение в голосе, усталые вздохи, долгие задержки на работе. Потом — всё более явное недовольство её внешностью. Косые взгляды на парик, замечания по поводу веса, отказы от совместных выходов в свет.
Телефонный звонок вырвал её из горьких мыслей.
— Наташ, привет! — голос Люды, жены Миши Михайлова, звучал встревоженно. — Андрей сказал, ты плохо себя чувствуешь. Может, приехать к тебе?
Наташа сжала трубку телефона:
— Он… он сказал, что я плохо себя чувствую?
— Ну да. Поэтому, мол, один пришёл. А что такое?
И тут Наташа разрыдалась. Слёзы катились по щекам, голос срывался:
