— Он не поэтому один пришёл, Люд. Ему просто стыдно со мной появляться. Я же… я сейчас не очень мягко говоря выгляжу.
— Что значит «стыдно»? — в голосе Люды зазвенел металл. — Так, я сейчас приеду.
— Не надо, правда…
— Надо, Наташа. Очень надо.
Через полчаса Люда уже была у неё. Окинула внимательным взглядом заплаканное лицо подруги, молча прошла на кухню, включила чайник.
— Рассказывай.
— Да что рассказывать? — Наташа вытерла слёзы. — Сама всё видишь. Страшная стала, толстая. Волосы… — она дотронулась до парика. — В общем, раньше была шоколадка, а теперь…
— Какая ещё шоколадка?
— Так Андрей меня раньше называл. За тёмные волосы и карие глаза. А теперь… теперь только морщится.
Люда достала из сумки коробку конфет, пододвинула Наташе: — Знаешь, я всегда восхищалась твоей силой духа. Помнишь, как мы познакомились?
— На той новогодней вечеринке, где я с Андреем встретилась.
— Да. Ты тогда была такая яркая, уверенная в себе… Кто бы мог подумать, что жизнь так повернётся. Но я верю — ты справишься. Ты сильная.
— Не чувствую себя сильной, — тихо ответила Наташа.
— А ты и не должна сейчас чувствовать. Просто позволь себе быть слабой. И позволь мне помочь.
— Знаешь, что обидно? — Наташа машинально взяла конфету. — Пять лет назад всё было хорошо. Мы были счастливы, сто раз обсуждали, как заведём детей, как будем растить их вместе… А как только я заболела — всё. Словно другой человек стал.
— Не каждый выдерживает такие испытания, — осторожно сказала Люда.
— Да я понимаю. Правда, понимаю. Полтора года — это не шутка. Больницы, капельницы, постоянные анализы… Я сама себя иногда в зеркале не узнаю. Но знаешь, что самое страшное?
— Что?
— Что он не говорит прямо. Всё эти отговорки — то я плохо себя чувствую, то ему на работе задержаться надо… А сегодня вот — «стыдно с тобой в гости идти». Хоть бы честно сказал, что больше не любит.
Люда крепко сжала руку подруги:
— Поехали к нам. Правда, поехали. Хватит сидеть дома и жалеть себя.
— В таком виде? — Наташа горько усмехнулась.
— А что такого с твоим видом? Ну да, парик. Ну да, отёки от лекарств. И что? Ты живая, Наташа. И ты борешься. Это главное.
— А как же Андрей? Он же там…
— А пусть увидит, что теряет. Что предаёт. Давай, поднимайся. У меня для тебя сюрприз есть.
Через час Наташа сидела в Людиной спальне, а подруга колдовала над её лицом:
— Вот так… немного тонального крема, чтобы скрыть отёчность. Румяна… А теперь смотри!
Она протянула Наташе новый парик — каштановое каре с лёгкой волной.
— Это… это мне?
— Тебе, тебе. Я его ещё месяц назад купила, всё случая ждала подарить. Примерь!
Новый парик действительно оказался гораздо удачнее старого — и цвет естественнее, и форма лица не так подчёркивала отёчность.
— А теперь платье, — Люда достала из шкафа тёмно-синий шёлк. — Оно свободное, но при этом элегантное. И туфли на небольшом каблуке…
— Люда, зачем всё это?
— Затем, что ты должна помнить — ты женщина. Красивая, умная, сильная. А не больной человек, которого нужно стыдиться.
