Именно в бабуле девушка переехала, когда поступила в институт на бюджет. А все потому, что «любящая» мать сказала ей, что взрослую совершеннолетнюю лошадь на своей шее тянуть не обязана и не будет. Да, другим помогают и даже обучение в ВУЗах на платном обеспечивают, но она не «другие» и не обязана ориентироваться на «серую массу». А по закону Юле она больше ничего не обязана.
Последняя фраза очень сильно взбесила бабушку. Настолько, что она кому-то позвонила и долго-долго с человеком разговаривала. А потом — сказала Юле сходить в отдел опеки и попечительства и подписать пару бумаг. Именно в службе по делам несовершеннолетних Юля узнала, что ее отец исправно платил очень даже неплохие алименты. И специально приехал в их город, чтобы подписать документы о том, что все деньги теперь будет перечислять лично Юле. Логично, учитывая, что девушка больше не жила с матерью, а еще — была совершеннолетней и могла иметь собственные банковские счета без чьего-либо разрешения.
Помнится, удивилась Юлька узнав, что родители обязаны содержать студентов очного отделения. Вдвойне удивилась, узнав размер алиментов, которые присылал на нее отец. Мать говорила, что тот передает «несчастные копейки», а на деле сумма выходила чуть больше средней зарплаты в их городе.
С отцом, кстати, толком пообщаться Юле так и не удалось, поскольку он ясно дал понять, что в разговорах не заинтересован, а деньги платит, потому что обязан Юлю содержать раз уж она у них с матерью появилась…
Что же, по крайней мере, это было честно. Никаких разговоров о любви, никаких «я знаю, как тебе лучше» и «все делаю ради твоего блага». Просто «не люблю, но деньги платить обязан, поэтому их даю».
Не прошло и двух недель, как на пороге бабушкиной квартиры возникла Юлькина мать. И тут же бросилась на дочь с обвинениями в воровстве.
— Как ты могла так со мной поступить?! Ограбила родную мать и маленького братишку!
«Маленькому», кстати, на тот момент было уже шестнадцать лет. Юля не стала напоминать о том, что она сама в этом возрасте после школы еще и подрабатывать умудрялась, поскольку «мать не обязана все твои хотелки обеспечивать». Потому что уже прекрасно поняла: все бессмысленно.
По поводу денег матери все в лицо высказала уже бабушка, затолкав Юлю обратно в квартиру, а сама — выйдя в подъезд. Тут-то и вспомнили все соседи, что бабушка еще в советское время была начальником цеха на местном ЖБИ, поэтому лексикон ее весьма богат и обширен.
Мать, видимо, тоже осталась впечатленной, поскольку вплоть до окончания Юлей института не писала и не звонила ей. Лишь упорно делала вид, что с дочерью незнакома, постоянно приходя в деканат разруливать проблемы, в которые влипал Слава.
— Это разве не твой брат? — как-то спросила ее завкафедрой после очередного визита матери.
— Мы не общаемся, я у бабушки живу, сразу после школы съехала, — честно ответила Юля. В свои проблемы посторонних посвящать не хотелось, но личный опыт подсказывал, что лучше сказать правду, не вдаваясь в подробности, чем юлить и выкручиваться.
