— О… Прости, — тут же смутилась женщина. И быстро перевела разговор на тему Юлиной дипломной работы.
Со временем благодаря бабушке Юля немного успокоилась. Душевные раны зажили, оставив после себя память и опыт, а трезвый взгляд на Славу и любовь матери к нему заставил самой для себя признаться: все могло быть и хуже.
Залюбливай ее мать до нельзя, как младшего брата, прощай все ошибки и не объясняй, что у действий бывают последствия — и она бы выросла такой же инфантильной бытово и социально, неспособной ни на что, кроме влипания в неприятности. А так…
Что же, у нее была любящая бабушка. Был отец, исправно передававший ежемесячно неплохие деньги. У других не было и такой помощи, так что… Надо жить, а не переживать о прошлом.
Это прошлое дало о себе знать в самый неподходящий момент. Бабушки не стало вскоре после того, как Юля получила диплом и устроилась на свою первую работу. Кто-то из родственников сказал на похоронах, что она будто бы специально старалась дожить до этого момента, чтобы убедиться: с Юлей все будет хорошо. Плакала горько Юля, хоть и понимала, что бабушка не вечная и рано или поздно все так бы и закончилось. Утешало лишь то, что ушла та во сне. Просто заснула и не проснулась. Легкий уход, как она сама и хотела.
Похороны испортила захмелевшая мать, прямо при гостях начавшая рассказывать, как поселит в бабушкину квартиру своего сына, чтобы было ему попросторней и повольготней.
— А то мальчик-то взрослый, уже и девушек хочет привести, и гостей пригласить, а в нашей двушке-то не особо развернешься.
— А Юлю ты куда девать собралась?
— А Юле-то квартира зачем? Пока со мной поживет, а там, глядишь, и замуж выйдет да к супругу переберется.
— Как хорошо, что бабушка считала иначе, — отчеканила Юля. Громко и отчетливо произнесла. — Завещание оформлено на меня. Квартира эта моя, так что с переселением брата ты обломишься. И поимей хоть каплю совести — ты сюда пришла свою мать помянуть, а не имущество делить.
Гости одобрительно загудели. А какая-то из теток, бабушкиных знакомых, что-то на ушко шепнула матери. Что-то такое, что та, мигом поменяв цвет лица на свекольно-красный, вылетела из квартиры, прикрывая юбку руками.
— Теть Вик, это что было? — совсем тихо уточнила у нее Юля.
— Сказала ей, о большом коричневом пятне на ее «мадам сижу», которое сама понимаешь, на что похоже. Она-то, может, потом поймет, что это всего лишь кабачковая икра, но к тому моменту ей надо будет добраться через полгорода домой в белой юбке, а люди не будут знать, что это кабачковая икра, — философски произнесла Виктория. — Зря ты ее пригласила. При всем моем уважении к родственным связям Ларка — последний человек, которого бы тетя Соня хотела видеть на своих похоронах.
— Да, ты права, наверное, — Юлька и сама жалела, что мать позвала. Та чуть было все не испортила. Впрочем, теперь можно порадоваться тому, что в ближайшие годы мать на пороге не появится.
