— Знаешь, что самое обидное? — Марина вытерла слезы рукавом. — Я ведь всё понимаю. Понимаю, что Антон всегда был твоим любимчиком. Он же так похож на папу — такой же пробивной, уверенный в себе. А я — так, недоразумение. Вечно со своими картинами, с мечтами о галерее…
— И ведь самое интересное, — Марина нервно убрала волосы за ухо, — что ты даже не знаешь, что у меня в жизни происходит. Вот спроси, мама — ты знаешь, что мои картины взяли на выставку в Москве?
Нина Петровна растерянно моргнула:
— Какую выставку?
— Вот именно. А Лена вчера чихнула — и ты уже всем соседям об этом рассказала, — Марина горько усмехнулась. — Знаешь, сколько они стоят, эти картины? Триста тысяч за все. Я могла бы взять эти деньги и наконец открыть свою галерею. Но я их потратила на погашение твоих долгов после папиной смерти.
— Каких долгов? — вмешалась Валентина Ивановна. — Нина, ты же говорила…
— Молчи, Валя! — резко оборвала её Нина Петровна.
Сергей, до этого молча собиравший вещи, замер:
— Марина, о чём ты говоришь? Какие долги?
— А ты не знал? — Марина повернулась к мужу. — Помнишь, год назад мама срочно продавала гараж? Это были долги перед банком. Папа перед смертью взял кредит на лечение, а документы оформил неправильно. Я продала картины и закрыла долг. Чтобы мама не потеряла квартиру.
В кухне повисла тяжёлая тишина. Было слышно, как на улице сигналят машины и лает соседская собака.
— Почему ты мне не сказала? — тихо спросил Сергей.
— А что бы это изменило? — Марина пожала плечами. — Ты и так каждый вечер на подработках. Думаешь, я не знаю, что твою фирму банкротят?
Сергей побледнел:
— Откуда…
— Я твоя жена, глупый. Конечно, я всё знаю. И про то, как ты по вечерам английский преподаёшь, и про то, как последний костюм продал, чтобы за ремонт крыши заплатить.
Валентина Ивановна всхлипнула:
— Господи, дети, да что ж вы молчали-то…
— А толку говорить? — Марина взяла сумку. — Всё равно для мамы есть только один ребёнок — Антон. Успешный бизнесмен, прекрасный отец, любящий сын…
— Да какой он успешный? — вдруг взорвалась Нина Петровна. — Думаете, я не знаю, почему он на самом деле возвращается? У него всё прогорело! Все его «успешные проекты» — мыльный пузырь! Он от кредиторов бежит!
Марина застыла с сумкой в руках:
— Что?
— То самое! — Нина Петровна опустилась на стул, словно силы вдруг оставили её. — Звонил вчера, плакал в трубку. Всё потерял — и деньги, и офис, и машину. Лена на сносях, дети маленькие… Куда им идти?
— А нам, значит, есть куда? — тихо спросил Сергей.
— У вас хоть работа есть…
— Нет у меня работы! — вдруг выкрикнул Сергей. — Месяц уже как нет! Фирму обанкротили, денег не заплатили! Я на курсах английского вечерами детей учу, чтобы хоть что-то домой принести!
В дверь позвонили. Все замерли. Звонок повторился — требовательно, настойчиво.
— Это, наверное, Михал Степаныч, — пробормотала Валентина Ивановна. — Он собирался зайти…
На пороге стоял высокий седой мужчина — Михаил Степанович, отец покойного мужа Нины Петровны.
