Под постом моментально появились десятки комментариев. Кто-то вспомнил, как Вика отказывалась скидываться на подарок учительнице. Другие припомнили, что Алексей всегда ходит в одном и том же пальто. Третьи начали строить теории о подпольном бизнесе и отмывании денег.
Вика сидела на кухне, механически помешивая давно остывший чай, когда раздался звонок в дверь. На пороге стояла мама — Нина Петровна. В руках она держала пакет с пирожками, её коронными, с капустой, которые так любил Артём.
— Доченька, — начала она дрожащим голосом. — Я же не хотела… Я просто…
— Просто не смогла удержаться, — закончила за неё Вика. — Просто хотела похвастаться перед Галиной Михайловной. Просто…
Она не договорила. Слёзы, которые она сдерживала все эти дни, наконец прорвались. Нина Петровна бросила пакет с пирожками и кинулась обнимать дочь:
— Девочка моя, прости старую! Я же думала… я же хотела…
— Знаешь, мам, — Вика вытерла слёзы рукавом, как в детстве, — иногда лучше промолчать. Даже если очень хочется рассказать. Даже если гордость распирает. Потому что некоторые вещи… некоторые вещи должны оставаться только нашими.
Нина Петровна кивала, размазывая по щекам собственные слёзы:
— Я всё исправлю! Я скажу всем, что ошиблась, что никакого дома нет…
— Не надо, мам, — покачала головой Вика. — Уже не надо. Теперь остаётся только пережить это. Вместе.
Следующие недели превратились для семьи в настоящее испытание. Каждый день приносил новые «сюрпризы». Вика заметила, что в поликлинике, где она работала медсестрой уже восемь лет, коллеги стали держаться отстранённо. Особенно больно было от реакции Татьяны Сергеевны, с которой они столько лет работали бок о бок.
— Викуля, — начала та однажды во время обеденного перерыва, демонстративно размешивая сахар в чашке с растворимым кофе, — а правда, что у тебя теперь свой отель на море? А то моя племянница как раз замуж выходит, может, скидочку сделаешь?
— Таня, какой отель? Там домик и шесть соток… — начала было Вика, но осеклась, увидев скептическую улыбку коллеги.
— Ну-ну, — протянула Татьяна Сергеевна, — можешь не рассказывать. Только знаешь, некрасиво это — прикидываться бедной родственницей, когда у самой миллионы за душой.
В этот момент в ординаторскую заглянула заведующая отделением:
— Виктория Андреевна, зайдите ко мне.
В кабинете заведующей пахло кофе и антисептиком. Марина Павловна, обычно приветливая и улыбчивая, сегодня выглядела непривычно серьёзной.
— Вика, у нас тут сложная ситуация, — начала она, перебирая какие-то бумаги на столе. — Поступила анонимная жалоба. Кто-то предполагает, что ты… — она замялась, — что ты берёшь деньги с пациентов.
— Что?! — Вика почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Марина Павловна, вы же меня знаете! Я никогда…
— Знаю, Вика, знаю, — устало кивнула заведующая. — Но у нас проверка на носу, а тут такие разговоры… Может, возьмёшь отпуск за свой счёт? Пока всё не уляжется?
