Я вернулась на дачу одна. Вставила новый замок. Посмотрела на наш дом. В голове крутились сцены — как мы копали здесь грядки, как с сыном строили домик на дереве, как сама свекровь в тот первый год радостно хлопала в ладоши: «Ой, ну теперь у вас тут настоящий рай будет!»
И вот теперь.
Через пару дней она приехала. Сын привёз. Без предупреждения. Без звонка.
Я увидела её через окно: шагала по дорожке, как будто всё по-прежнему принадлежит ей. Муж плёлся сзади, с опущенными глазами.
Я вышла на крыльцо.
— Это частная собственность.
— Ах, вот как заговорила! — завизжала она. — Это МЕНЯ выгоняют из МОЕГО же дома?
— Это уже не ваш дом. Официально.
— Что ты себе возомнила, дрянь неблагодарная?! Это всё моё! И земля, и сарай, и вон тот куст смородины! Я тут с самого замужества! А ты… ты пришла, как крыса, и всё отняла!
— Мы всё выкупили. Ты сама написала расписку.
— Расписку! Да я что, знала, что ты побежишь в суд, как мразь последняя?! Мы ж семья!
— Ты? Семья? — я сдержалась, но голос сорвался. — Ты с самого начала считала меня никем. Ты обобрала нас, как липку, выдавала каждый метр земли за золото. А теперь устраиваешь спектакли?
Свекровь зарыдала. Настоящие такие рыдания, с причитаниями, заламыванием рук.
— О-о-о, бедная я женщина! Отдала сердце, душу, жизнь этим неблагодарным! Моего сыночку соблазнила! А теперь — из дома выгоняет, а?!
— Мам, хватит… — пробормотал мой муж. — Это уже не поможет.
— А ты! — она повернулась к нему. — Ты ей позволил это?! Предал мать! Предал!
Он опустил глаза. Пожал плечами.
— Она была права. Всё по закону.
В тот момент я увидела: всё, что было между нами, разрушено окончательно. Он не пришёл меня защищать, когда надо было. А теперь — просто не встал у матери на пути.
Я захлопнула за ними калитку.
— Удачи, — сказала тихо. — Куст смородины могу переслать по почте.
Свекровь кричала, пока они не сели в машину. Уезжала она с воплями:
— Ты ещё пожалееешь! Ты ПРИШЛА НИОТКУДА — и ТУДА же уйдёшь!
А я осталась на крыльце. В полной тишине.
С чашкой чая. В доме, который теперь действительно мой.
