–Пусть Мишенька здоровье своё поправит! — думала она.
Он и поправил: приехал посвежевший, порозовевший, окрепший и. .какой-то чужой. Всё сидит в телефоне, что-то пишет и улыбается… Чему улыбается, или кому… Катя не спрашивала, гордая она.
–А оно — вон как, оказывается! Любовь у него там! — думала Екатерина. . .
Но, делать нечего: хоть плачь, хоть кричи, хоть головой об стену бейся — а теперь уже ничего не исправить. Поплакала, поплакала женщина, да и занялась хозяйством: некогда ей особо нюни распускать. Дел-то сколько. В субботу дочери придут с внуками… Надо приготовить что-то, пироги поставить… Жизнь-то продолжается.
Только слухи по деревне почему-то вперёд телеграфа бегут. Не успели у Екатерины слезы высохнуть, как дочери, Елизавета с Натальей уже к матери примчались… Глаза круглые.
–Мам, что случилось? Правда говорят, что отец нас бросил и в город укатил к зазнобе молодой!
Екатерина даже не знала, то ли плакать, то ли смеяться. Только и сказала: — Это ж надо, как слухи у нас быстро разносятся, прямо со скоростью света! Кто вам такое сказал?
–Ну, мама, будто ты не знаешь, кто у нас главный телеграфист в деревне! — изумившись материной неосведомленности ответила Наталья — Бабка Савостина, конечно! Только, ты, мама, не о том говоришь! Ты скажи — правда или нет! — наступали дочери, а у самих в глазах негодование…
–Правда! — выдохнула Екатерина — Только отец вас не бросал, он от меня ушёл! А вас и внуков он как любил, так любить и продолжает. Не осуждайте его, девочки…
Наталья с Елизаветой повозмущались немного, но просьбе матери вняли. Не стали отца сторониться.
И потянулась жизнь у Екатерины и Михаила как две параллельные прямые, никак не пересекаясь. У каждого своя дорожка.
Но вот странное дело: Михаил буквально через несколько месяцев, вдруг затосковал по Кате, по семье. Душа болела, назад просилась.
Не выдержал, он однажды, позвонил бывшей жене:
–Прости, меня, Катюша! Не могу я без тебя, без детей, без внуков! Позволь мне вернуться!
А Екатерина ни в какую. Нет, она не ругалась, не кричала, просто спокойно объясняла в холодную, бездушную трубку телефона:
–Ты, Миша, пойми, что разбито — не склеить! Не могу я тебя простить, у каждого из нас теперь своя жизнь! А что касается детей и внуков, так тебе же никто не запрещает общаться, встречаться с ними! Но без меня, прости, но я тебя видеть не хочу… Михаил звонил дочерям, те приезжали к нему с внуками, встречались. Никаких претензий и упрёков отцу не высказывали. Но видели, как загорались глаза отца, когда они пусть даже вскользь, вспоминали о Екатерине.
–Мама, отец только о тебе и говорит! Он вернуться хочет! Может ты его простишь?! Ну нельзя же так, мы всё люди и склонны ошибаться. — уговаривали Лиза и Наташа мать.
