— Ну, не сдержался. Посидели с Галькой в кафешке. Чай попили. Подурачились, старые времена вспоминая. Я эту козу просил фотку удалить, и она мне обещала, но обманула, гадина! Милая, пожалуйста, дай мне ещё один шанс.
Катя поморщилась, как будто у неё вдруг разболелись одновременно все зубы мудрости, и напомнила:
— Ваня, свой второй шанс ты уже использовал. Не помнишь, что ли, как я тебя прямо в день свадьбы едва с Люськой не застукала? Ты тогда мне мастерски наплёл историю, что она у тебя просто огоньку попросила, а потом чуть не упала, а ты её благородно поддержал. Зря я тебе тогда поверила! Всё. Ухожу я от тебя. Надоело ждать подвоха на ровном месте! Пока не привязана я к тебе детьми, надо расстаться.
Иван не стал мешать жене носить собранные вещи в подъехавшую машину тестя. Оправдываться перед сурово глядящим на него исподлобья мужчиной он тоже не посчитал необходимым.
***
Развод оформили быстро и без проблем, и Ваня, теперь уже не сдерживаемый даже призрачными узами супружества, с удовольствием отвечал на заигрывания и со всей страстью охотника за женскими сердцами соблазнял, искушал, очаровывал. После Гали, ставшей, собственно, виновницей развода мужчины, он завёл роман с её сменщицей Настей. Потом переключил своё ветреное внимание на горожанку Веру, купившую дом в деревне в качестве дачи. Родители только головами качали, когда до них доходили сплетни о любовных похождениях сына, но повлиять на него не могли.
Всё изменилось после того, как Иван внезапно для всех, включая и себя самого, увлёкся подросшей сестрой лучшего друга Виктора. Маринка, которую он помнил сопливой девчонкой, постоянно мешавшей проделкам пацанов, отучилась в колледже по экономической специальности, и вернулась в родную деревню совершенно неотразимой девушкой. Появилась в ней какая-то уверенность, даже дерзость. Она ничуть не смутилась, когда Ваня начал оказывать ей знаки внимания. Только съехидничала:
— Ваня, ты бы хоть передо мной не расшаркивался. Я же тебя как облупленного знаю. Ты же — коллекционер! Сколько девчонок и женщин по тебе сохло — пальцев на руках не хватит сосчитать. Вот уж мне не улыбается очередной бабочкой на булавке стать! Прибереги силы для других, а то ведь не мальчик уже.
Иван попробовал перевести неудачный «подкат» в шутку, но сам, лаская очередную пассию, вспоминал почему-то дерзкую сероглазую Маринку. Она стала его наваждением, от которого было совсем непросто избавиться.
На дне рождения Виктора Иван взял в руки гитару, и запел песню на слова Есенина. Произнося фразу: «Подошла, и прищуренным глазом хулигана свела с ума», мужчина посмотрел прямо на Марину. Девушка не собиралась краснеть или прятать взгляд, и, дразнясь, как в детстве, показала ему язык.
Витя заметил, что друг выбрал его сестру в качестве очередной добычи, и, вызвав Ивана прогуляться, предупредил:
