С этого самого момента Жанна квартирантку свою возненавидела: и полы та теперь мыла не так, и говорила не так, и даже блины теперь казались не такими вкусными. А больше всего Жанну пугал тот влюблённый взгляд, которым ее сыночек, её кровиночка смотрел на эту «бледную поганку», «селянку из коровника»… .
— На меня, свою мать, единственного родного, близкого человека, он никогда так не смотрел! — возмущенно думала она, по ночам давясь слезами в подушку.
-Змею, змею ведь на груди пригрела! — рыдала она в трубку, делясь бедой со своей близкой подругой — такой же одинокой дамой в годах, Ирмой Викторовной.
-Я то думала, что на эту бледную поганку Мишель и не взглянет! Потому в дом и пустила! А она глазенки-то свои подвела, волосы распустила и блинами его приваживает!
Ирма выслушала подругу, поохала, поахала и высказала своё авторитетное мнение:
-Ой, смотри, Жанка, как бы она твоего сына не приворожила! Этими словами Ирма подлила масла в разгорающийся огонь ненависти и непонимания, доведя тем самым подругу чуть ли не до сердечного приступа.
Не то, чтобы Жанна верила в такие вещи, как привороты и отвороты… всё это она называла «мракобесием и дикостью», просто сама мысль о том, что чужая женщина завладела вниманием сына, сводила женщину с ума.
Целыми днями она теперь ломала голову, думая, что же делать и как отвадить сына от этой «селянки». Но, естественно, показывать себя хамкой и выставлять девушку за дверь она не собиралась. Во всяком случае тогда. Ведь тогда она упадет в глазах сына и он еще чего доброго уедет от нее.
-Нееет! Надо действовать хитрее, надо наоборот, каким-то образом выставить эту девку в неприглядном свете, чтобы сын отвернулся от нее.
***
Жанна Игоревна несколько дней кряду размышляла о том, как бы отвадить сына от квартирантки.
Та же, ходила себе как ни в чем не бывало, пекла свои блинчики, варила борщи и делала вид, что не замечает сверлящий взгляд Жанны. Лишь однажды спросила:
-Жанна Игоревна, Вы случайно не заболели? Что-то Вы какая-то грустная и бледная… И не едите ничего…
-Все в порядке! — буркнула себе под нос Жанна и скрылась в своей комнате для обдумывания дальнейшего плана изничтожения «мерзавки». В голове что только не проносилось… Была даже мысль отравить нахалку. Но Жанна тут же перекрестилась: — Прости, Господи! Грех-то какой в голову пришел.
Пока Жанна Игоревна думала, Михаил однажды пришел домой с кольцом и с цветами и сделал Елизавете предложение! От такого Жанна Игоревна совсем контроль над собой потеряла, и что называется «слетела с катушек».
-Даже матери не постеснялся, паршивец! — снова возмущенно плакала она всю ночь в подушку — Он меня ни во что не ставит! Он любит только эту девку!
Жанна зло вытерла слезы и подошла к окну…повернулась, и вдруг, взгляд ее упал на прикроватный столик. Там лежали ее серьги с изумрудами. Серьги старинные, цены немалой. По наследству ей достались от матери, а той от ее матери… Она вспомнила с каким восхищением Елизавета всегда смотрела на серьги и восхищалась их красотой.
