-Аж зубы сводит! — засмеялся Матвей.
Яна наполнила ведра, и ловко, привычным движением подхватила оба.
-Дай мне! — вдруг сказал Матвей. — Что ж ты тяжести тащишь, а я рядом руки в брюки буду идти?!
-Какие тяжести? — удивилась Яна — Два ведра воды — тяжести?
Но поставила ведра на землю. Матвей уверенно подошёл, силясь поднять их. Но ноги подогнулись в коленях.
Яна, оглянувшись, чтоб никто не видел: «засмеют ведь парня», вырвала у него из рук одно ведро.
-Пойдём домой.
Поставив ведра в сенях, она деловито сказала: — Пойдём, что ли, курятник покажу! Заодно и кур покормим.
Яна насыпала в миску зерно: -Цыпа, цыпа, цыпа!
Со всех сторон, наперегонки к ней ринулись куры. Они копошились, подбирая корм, а девушка всё подсыпала и подсыпала им зёрен.
А что там? Парень указал на нужник, стоящий поодаль во дворе.
-Деревенский туалет, нужник! — просто ответила Яна.
-А можно я посмотрю? — робко поинтересовался Матвей.
-Ну конечно, можно! — девушка про себя улыбнулась деликатности парня.
Куры всё ещё собирали пшено, когда до Яны донёсся слабый крик: — Помогите!
Яна со всех ног бросилась к деревянному строению, одной ногой выбила дверь. Матвей провалился в отверстие, и висел теперь, вцепившись в пол, рискуя свалиться на дно. Его пальцы побелели от напряжения, а сам он отчаянно молил о помощи.
Яна быстро подскочила, подхватила несчастного подмышки и вытащила на свет Божий.
Уложила бедолагу тут же на траву: — Как тебя угораздило? — спросила она. -Сколько лет живу, а такое впервые вижу!
-Я сам не знаю! Я тоже такое впервые вижу! Хорошо, хоть чисто у вас там!
-Ну, так, следим! Иначе ведь не продохнуть потом будет.
-Ладно, вон там смотри, душ летний! Вода там нагрелась уже! Иди ополоснись, а я тебе чистое принесу. А то чисто-не чисто, а грязь ты всё равно «поймал».
Через полчаса чистый и свежий Матвей сидел и грелся на солнышке на лавке возле дома, а Яна развешивала на проволоке его постиранные вещи.
-Придётся вам здесь до завтра остаться, пока вещи высохнут! Не поедете же вы в город так! — сказала Герману Петровичу кивком указав на Матвея.
Герман Петрович оценивающе глянул на сына, обряженного в чистую рубашку с чужого плеча с закатанными раза в три рукавами и в широких для него брюках, подвязанных ремнем.
-Ну да, видок-то ещё тот! Но, зато есть возможность выпить по рюмочке за знакомство молодых, а, Потап, — весело подмигнул он другу.
Яна постелила Матвею в отдельной комнате. Он с удовольствием растянулся на чистой скрипучей простыни. Ему снилась Яна с венком из ромашек на голове. Она протягивала ему ковш с чистой колодезной водой и говорила: — Испей водицы, милый!
И почему она показалась ему вначале некрасивой?! Ну, может, необычная немного, но зато какая-то тёплая, надёжная, добрая.
Всё переживает, чтоб над ним-неумехой не смеялись в деревне. Деликатная такая.
Нет, она ему определенно нравилась.
С первыми лучами солнца Матвей проснулся, вышел на крыльцо, потянулся, расправил свои кости: -Хорошо-то как!
