— Надь, ну и как ты себе это представляешь? — спросил Серёжа, подбирая свисающие с тарелки макароны.
— Представляю так, что продавать свою добрачную квартиру я не собираюсь, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хоть внутри всё кипело.
— Но ты же понимаешь, нам сейчас деньги нужны… — Он вздохнул и посмотрел на меня виновато.
— Они всегда нужны, — я пожала плечами. — Однако не вижу никакого смысла лишаться собственного имущества, которое ещё до тебя куплено.
Разговор до ужина вроде бы немного утих, но мне было ясно, что рано радоваться. Свекровь, Татьяна Петровна, вот уже неделю намекала, что «неплохо было бы» продать мою однушку в другом районе, чтобы вложиться в расширение общей жилплощади. А фактически — в покупку новой квартиры, оформленной непонятно на кого. Я молча выслушивала предложения, надеясь, что муж проявит самостоятельность и не станет давить на меня. Но у него, судя по всему, нервы сдавали.
Я сидела на кухне и доедала свой нехитрый ужин, когда в дверях появилась сама Татьяна Петровна в домашнем халате и тапочках:
— Наденька, поговорим?
— Давайте, Татьяна Петровна, я как раз хотела с вами обсудить эту ситуацию, — ответила я сдержанно, хотя внутренне напряглась.
Она села напротив, аккуратно сложив руки.
— Так что ты решила насчёт квартиры? Ведь это же ради семьи. Серёжка наш переживает, что вы сами не потянете ипотеку. А тут твоя готовая жилплощадь, продать — и будет хороший первоначальный взнос.
Я молча смотрела на свою свекровь. Её наигранная ласковость давно не производила на меня впечатления, потому что я знала, чего она добивается.
— Татьяна Петровна, скажите честно: вы хотите, чтобы всё было оформлено на Серёжу или на вас? — спросила я без обиняков.
Она сделала недовольное лицо, но тут же сменила тон на более мягкий:
— Ну что ты такое говоришь? Какая разница на кого, главное, чтобы вы вместе жили счастливо. А тут… ну разве это правильно — держаться за старую однушку?
Я сделала глубокий вдох.
— С чего вдруг я буду добрачную квартиру продавать, да ещё и деньгами с вами делиться? — тихо, но отчётливо произнесла я.
Татьяна Петровна вскинула брови:
— Это что за тон? Я тебе добра желаю, а ты мне высказываешь такое?
Я кивнула.
— Я тоже добра вам желаю, однако вы ставите меня перед выбором: либо я распродаю свою собственность и рискую остаться без личных гарантий, либо меня вы начинаете упрекать в эгоизме.
Тут на кухню вошёл Серёжа:
— Мам, Надя, давайте без криков. И вообще, я прошу вас как-то по-семейному всё решать…
— А я как? Я нормально, — Татьяна Петровна скрестила руки на груди. — Просто объясняю ей, что для семьи это важный шаг.
Серёжа устало опёрся на дверной косяк.
— Надь, ну мы же вместе живём. Неужели не понимаешь, что нужен простор, тем более ты сама жаловалась, что мало места?
— Серёж, жаловалась — да, но разница в том, что расширяться за мой счёт и оформлять потом жильё на кого-то другого я не хочу.
Свекровь откинулась на спинку стула:
