— Почему ты так думаешь?
— Ты больше не улыбаешься.
Я повернулась к ней. Она гладила мою руку, маленькой ладошкой, осторожно. И я вдруг поняла: она — моя. Пусть не по крови. Но точно по боли. По теплу. По вот этим глазам, которые смотрят на меня с доверием, которое я не имею права разрушить.
— — —
Мы с Андреем не разговаривали несколько дней. Но всё равно жили под одной крышей. Утром он делал Лизе кашу, вечером мы вместе читали ей сказки.
Однажды она нарисовала нас троих. Подписала: «моя семья».
Я посмотрела на рисунок. Мы держались за руки. Она была между нами.
Я расплакалась. И тогда всё решилось.
Я подошла к Андрею вечером. Он сидел в детской, смотрел, как Лиза спит.
— Я не прощаю тебя сразу, — сказала я. — Но я выбираю семью. Не из страха потерять. А из любви. К ней. И… к тебе тоже.
Он встал. Обнял меня так крепко, как будто боялся, что я исчезну.
Он заплакал. Первый раз за всю нашу жизнь.
— — —
Сейчас Лизе восемь. У неё куча подружек, она мечтает стать ветеринаром и всё ещё носит тот самый медальон. Но теперь в нём — три фотографии. Мама, папа и я.
