Артём сидел в стареньком вагоне электрички и смотрел в окно. За стеклом мелькали заснеженные поля, редкие домики и тёмные силуэты лесов. Поезд покачивало, народ в вагоне в основном дремал. Кто-то тихо разговаривал по телефону, кто-то задумчиво смотрел в окно, как и он. В воздухе пахло пылью, железом и слабым ароматом чьего-то термоса с чаем. Издалека доносились мерные стуки колёс, убаюкивающие и навевающие воспоминания. Он ехал домой, в родной город, где не был уже больше пяти лет. Всё не находилось времени: работа, дела, командировки… А между этими делами жизнь родителей продолжалась без него. Он пытался убедить себя, что звонки заменяют присутствие, что «скоро» — это не навсегда. Но это «скоро» растягивалось на годы, а привычный голос мамы по телефону звучал всё тише.
На этот раз звонок был особенным. Мама говорила тихо, с какой-то усталостью в голосе. «Приезжай, сынок, если сможешь» — и больше ничего. Без привычных расспросов, без укора, без ожидания ответа. Эта короткая фраза тревожила сильнее любого длинного разговора. Он не стал спрашивать лишнего. Собрал вещи, отменил все дела и сел в первый же поезд, гадая, что ждёт его впереди.
Дом встретил его тишиной. Обычный кирпичный двухэтажный дом на окраине. В окне горел свет, значит, мама не спала. За столько лет всё здесь осталось прежним: тот же забор с облупившейся краской, тот же скрипучий порог, который отец так и не починил. Артём постучал в дверь, сжимая в руке чемодан, и через пару секунд она открылась.
Мама выглядела постаревшей. Морщинок стало больше, волосы заметно поседели, но в её глазах всё так же светилась радость. Она посмотрела на него, будто боялась поверить, что он здесь, а потом быстро прижала его к себе.
— Приехал, — её голос дрогнул, но она тут же улыбнулась. — Проходи, ужинать будем.
В доме пахло пирогами и свежезаваренным чаем. Всё было таким же, как в детстве: скатерть с кружевами, старая этажерка с книгами, уютный свет абажура. На стене висели старые фотографии: он школьником, отец молодым и полным сил, мама смеётся, обнимая их обоих. Только отец теперь сидел в углу, молча, с тростью в руках. В комнате было тепло, но Артём почувствовал лёгкий холод внутри.
— Привет, пап, — он сел напротив. — Как ты?
Отец кивнул, пожав ему руку. Когда-то эта рука была сильной, уверенной, а теперь стала сухой и хрупкой. — Вот, жду, когда вспомнишь, что у тебя дом есть, — усмехнулся он, но в голосе не было укора. Скорее усталость.
— Ну, вот я и дома, — Артём чуть улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь?
— Да как… Ноги не те стали, голова иногда кружится. Старость, сынок. Ты вот всё бежал куда-то, а я вот сидел, смотрел, как годы идут, — отец поправил плед на коленях. — Да ладно, чего это я. Ты рассказывай, как там в городе?
Артём вздохнул, задумался. Хотелось рассказать всё — как работа съедает силы, как иногда в ночи накатывает чувство пустоты, как он осознаёт, что чего-то упускает, но сам не понимает, чего именно. Но он лишь пожал плечами.
