Лада вдруг ощутила странное спокойствие. Головоломка начала складываться.
— Твоя мама… она знала о кредите?
Матвей осёкся, будто понял, что сказал лишнее.
— Ты не ответил, — настаивала Лада. — Зинаида знала о кредите? И о планах продать мою квартиру?
Матвей молчал, и это молчание было красноречивее любых слов.
— Твою мать, — выдохнула Лада, и это не было ругательством, а скорее констатацией факта. — Так это её идея?
— Не говори так! — вскинулся Матвей. — Мама хочет как лучше для нас всех! Она правильно сказала: зачем платить за съёмную квартиру, когда можно продать твою и купить большую, рядом с ними.
— Рядом с ними, — эхом повторила Лада. — Чтобы твоя мама могла заходить в любой момент? Чтобы контролировать каждый наш шаг?
— Ты несправедлива к ней! — Матвей стукнул кулаком по столу. — Она всегда о нас заботится!
— О тебе, — поправила Лада. — Не о нас. О тебе.
В комнате повисла тяжелая тишина. Свечи догорали, отбрасывая дрожащие тени на стены. Лада вдруг вспомнила, как Игнат учил её: «В боксе важно не только уметь бить, но и защищаться. Иногда лучшая защита — отступить».
— Я иду к Кире, — сказала она, поднимаясь. — Мне нужно подумать.
— Лада, стой! — Матвей схватил её за руку. — Давай все обсудим! Я не хотел тебя расстраивать!
Она высвободила руку, привычным движением, которое отрабатывала сотни раз на ринге.
— Отпусти. Мне нужно пространство.
— Ты не можешь просто уйти! — в его голосе появились нотки паники. — А как же кредит? Нам нужно решить!
— Тебе нужно решить, — поправила она. — Это твой кредит, Матвей. И твоя проблема.
Кира встретила её с бутылкой минералки и контейнером пельменей. В её маленькой кухне Лада наконец смогла выдохнуть.
— Так он реально взял кредит без твоего ведома? — Кира покачала головой. — Я думала, он про ужин говорил, когда просил не проболтаться о сюрпризе.
— Три миллиона, — Лада невидяще смотрела в стену. — Три миллиона, чтобы купить машину своим родителям.
— А они не могли сами накопить?
— Могли, наверное. Борис хорошо зарабатывает, — Лада вздохнула. — Но зачем копить, если можно взять у сына. Точнее, у его жены.
— И что теперь?
Лада потерла виски.
— Не знаю. Юридически я созаемщик, даже если не знала об этом. Если не платить, банк может подать в суд. И тогда точно придется продавать квартиру.
Кира налила ей ещё воды.
— А что, если заявить о мошенничестве?
— Это другое. Он… — Лада запнулась. — Он не понимает, что делает. Он всю жизнь под влиянием матери.
Телефон снова завибрировал. Матвей. Лада сбросила звонок.
— Знаешь, что самое обидное? — она посмотрела на подругу. — Не сам кредит. А то, что он считает мой бокс «драками». Что он не уважает то, чем я живу.
— Сколько ты уже с ним? Два года? И только сейчас заметила?
Лада задумалась. На самом деле, были знаки. Маленькие замечания, случайные фразы… Она просто не хотела видеть.
После тренировки, выжатая как лимон, но с прояснившейся головой, Лада решила наконец ответить на звонок мужа.
— Алло, — голос Матвея звучал непривычно растерянно. — Ты где? Я всю ночь не спал!
