Карина вздохнула: — Похоже, ваши данные скомпрометированы. Возможно, фишинг или вирус на устройстве.
Глеб нахмурился: — И что теперь?
— Заблокируем старую карту полностью, выпустим новую. По факту кражи составим заявление. Банк проведёт расследование, но, честно говоря, шансы вернуть деньги невелики.
Лиза почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Пятнадцать тысяч — не вся сумма, но всё равно ощутимо больно.
— А я ведь говорил не открывать всякие ссылки, — буркнул Глеб, но без обычной язвительности. Он вдруг взял Лизу за руку. — Ничего, справимся.
Телефон в его кармане снова завибрировал.
— Может, ответишь уже? — тихо спросила Лиза, кивая на его карман.
Глеб поморщился, но достал телефон. Десять пропущенных от матери и одно сообщение: «Глеб, перезвони срочно! Эльвира уходит, а квартиру уже смотрят другие!»
Он выключил звук и убрал телефон обратно.
— Потом, — коротко бросил он.
Лиза удивлённо моргнула. Что происходит? Сначала украденные деньги, теперь Глеб игнорирует мать… Мир перевернулся? После пятнадцатиминутного оформления бумаг они вышли из банка. Новую карту обещали привезти курьером через три дня.
— Что будем делать с мамой? — спросила Лиза, когда они сели в машину.
Глеб помолчал, барабаня пальцами по рулю.
— Знаешь, я подумал… Может, это и правда знак.
Лиза уставилась на мужа как на пришельца: — Ты о чём?
— О маме. О квартире, — он запустил руку в волосы, взъерошивая их ещё больше. — Я понимаю, что ты не в восторге от её переезда к нам.
Лиза сглотнула. Они никогда не обсуждали это прямо. Она всегда боялась задеть его чувства, а он… просто не замечал?
— Глеб, я…
— Нет, дай договорить, — он повернулся к ней. — Я люблю маму, ты знаешь. Но иногда она слишком… вмешивается.
Лиза не верила своим ушам. Неужели он сам это понял? Без её намёков и обид?
— Помнишь историю с занавесками? — неожиданно спросил он.
— Ещё бы, — фыркнула Лиза. — Мои любимые, между прочим.
— Я тогда не сказал, но мне тоже не понравилось, что она это сделала. Просто не хотел её расстраивать.
Лиза смотрела на мужа широко раскрытыми глазами. За пять лет брака это была их самая откровенная беседа о его матери.
— А знаешь, что самое смешное? — продолжил Глеб с нервным смешком. — Те занавески она купила, потому что точно такие же висели в моей детской комнате. Решила, что мне будет «уютнее».
Лиза не сдержала улыбки: — Серьёзно? Эти кошмарные коричневые шторы с цветочками?
— Они самые. Я их ненавидел ещё тогда.
Они оба расхохотались. Напряжение последних часов начало отпускать.
— Так что мы скажем Тамаре Петровне? — спросила Лиза, когда они успокоились.
Глеб глубоко вздохнул: — Правду. Что с карты украли деньги и мы не можем сейчас внести бронь за квартиру.
— А потом?
— А потом… — он взял её за руку, — потом скажем, что, возможно, ей стоит поискать вариант подальше от нас. Например, рядом с её подругой Зинаидой.
Лиза недоверчиво посмотрела на мужа: — И ты правда ей это скажешь?
— Скажу, — кивнул Глеб. Потом добавил тише: — Наверное. Если наберусь смелости.
