— Отдай, бабка, мне надо! — Гришка тянул платочек к себе.
— Это ж вся моя пенсия! — Анастасия Константиновна держала платочек изо всех сил, но он выскальзывал из вспотевших пальцев.
И только платочек выскользнул, мальчик начал возноситься вверх.
— Бандит ты малолетний! — раздался знакомый женщине баритон. — Вот я тебя сейчас в полицию сдам!
— Не надо в полицию! — верещал Гришка. — Мне деньги очень нужны!
— Юрочка! — на глазах Анастасии Константиновны навернулись слезы. — Ты приехал!
— Да мамочка, — он обнял ее свободной рукой, — сейчас я с этим хулиганом пообщаюсь, а потом мы домой пойдем!
Анастасия Константиновна отошла к колодцу и присела на лавочку возле него. А сама любовалась сыном. Высоченный, плечи широкие! Форма офицерская! И кортик на ремне!
Слезы текли сами собой, а с лица не сходила улыбка.
***
— И с чего это ты воровать вздумал? — грозно спросил Юра, не отпуская мальчишку.
— А деваться некуда, — говорил Гришка, опустив голову. — Сестра младшая болеет, мамка при ней и работать не может. Меня работать не берут. А жить-то на что-то надо.
— А отец твой где? — спросил Юра.
— Когда Анька заболела, в город он свинтил. Помню, крикнул: «Нафиг мне больные дети!» Но мать даже вздохнула с облегчением, когда его след простыл. Он же с бутылкой на «ты». Что не заработает, все пропивает.
— А ты, стало быть, воровать решил?
— Как решил? — пробубнил Гришка. — Да вот решился. Мамка плачет, Анька голодная. А ей всего четыре года. А еще крыша прохудилась. Капает. Я полез, пакетом дырку заткнул, а оно все равно. Отпусти меня, дядя.
— Я отпущу, а ты опять воровать пойдешь, — сказал Юра.
— Не пойду, — ответил Гришка. — В лес пойду, грибы собирать, ягоды. Может, на колхозном поле в гнилье что-то съедобное откопаю.
Юра отобрал материн платок с пенсией, засунул в нагрудный карман, а потом из кармана штанов достал тысячную купюру:
— Так, малец, — сурово сказал Юра.
— Гришкой меня зовут.
— Так даже лучше, — кивнул Юра, — тогда слушай сюда. Воровать — это плохо и недостойно настоящего мужчины! А в па_да_ли копаться — последнее дело, — он протянул купюру мальчику. — Это аванс. Завтра с утра приходишь к дому той женщины, — Юра кивнул в сторону матери, — будет тебе работа. А сейчас дуй в магазин и купи продуктов для мамы и сестры. А если обманешь…
— Не обману, — широко улыбнувшись, сразу сказал Гришка. — Я хороший работник! Я же — «Эх!» — только дай!
— Вот и посмотрим, — сказал Юра, отдавая деньги и отпуская мальчика, — завтра жду!
***
— Дожились, мать! Ругать тебя буду! — заявил Юра, как только они вошли в дом. — Где это видано, что мать русского офицера тихоокеанского флота в нищете жила? Бардак и непорядок! Я как письмо от твоей почтальонши прочитал, чуть за борт не сиганул от позора! Меня боцман таранью без_мозг_лой окрестил, а с ним вся команда согласилась!
— Сыночек, я просто не хотела тебя волновать, — оправдывалась Анастасия Константиновна.
