Когда дочка заболела, в город муж свинтил. Крикнул: «Нафиг мне больные дети!»
Но женщина даже вздохнула с облегчением, когда его след простыл. Он же с бутылкой на «ты». Что не заработает, все пропивает.
— Порадовать мне вас нечем, Анастасия Константиновна, — сказал врач, просматривая анализы, — не вижу положительной динамики.
— Сказать хотите, что время мое пришло? — отстраненно спросила женщина.
— В том и дело, что в шестьдесят лет о таком говорить рано, а вот сердце с легкими вы поизносили. Опять же, не приговор, — он на нее глянул, — лечиться надо!
— Так лечусь же, а вы все говорите, что анализы плохие.
— Будем менять терапию, — серьезно сказал врач, — я вам рецепт выпишу. Средство хорошее, проверенное. Только, пожалуйста, — он посмотрел пристально на пациентку, — в нашей аптеке его купите, что на первом этаже! А то во всяких частных вам предложат аналоги, а мне потом разбирайся, почему эффекта нет.
— Так у вас дорого так, — покачала головой женщина.
— Зато все сертифицировано!
Анастасия Константиновна забрала рецепт и пошла в аптеку. Нет, покупать не собиралась. Денег было только на хлеб. Узнать просто хотела, во сколько ей встанет здоровье.
— Вы с ума посходили? — возмутилась она у прилавка. — За такие деньги можно в космос полететь!
— Женщина, — кривясь, ответила провизорша, — забота о здоровье — это самое важное, что есть в жизни. А если вы его угробили, так теперь придется раскошеливаться!
— Хорошо тебе говорить, — проворчала Анастасия Константиновна, — сидишь тут в тепле и уюте, а я всю жизнь на вредном производстве.
— Требуйте у врача скидку, — пожала плечами нахальная девица.
— Вот на это? — женщина протянула рецепт.
— Это иностранное производство, на него скидки не предусмотрены. Брать будете?
— Потом, — отмахнулась женщина, забирая рецепт, — денег с собой не взяла.
***
По дороге в родную деревню, Анастасия Константиновна улыбалась тому, как отбрила эту малолетнюю аптекаршу. Но улыбку омрачало то, что таких денег на лекарство у нее нет.
А если с пенсии она отжалеет на лекарство, то две недели придется сидеть впроголодь. И это если пенсию опять не задержат, как бывало не раз.
Выйдя из поселкового магазина лишь с буханкой хлеба, встретила Анастасия Константиновна Лидочку, местную почтальоншу:
— Как здоровьице? — спросила она с улыбкой.
— Серединка на половинку, — ответила женщина, — завод мне аукается, а лекарства такие дорогие стали, что и не знаешь, то ли есть, то ли лечиться.
— А я ж опять без пенсии, — посетовала Лидочка, — никак не пришлют. Все старики жалуются. Алла Егоровна из семнадцатого дома уже кляузу написала. Коллективную!
— Так и я подписала, а что толку? Денег-то нет.
— Я в интернете читала, что переполох начался, — закивала Лидочка, — толи арестовали кого-то, а может и посадили уже. Вроде как обещают в самое ближайшее время!
— Хорошо бы, — тяжело вздохнула Анастасия Константиновна.
