Командировка оказалась спасительной. В кабинете начальника «Вершины», Виталия Семеновича, за тяжелой дверью из красного дерева, ей предложили то, о чем она боялась мечтать: возглавить филиал в Казани.
— Семья… — пробормотала Маргарита, представляя лицо Артема.
— Обдумайте, — кивнул босс. — Но к лету нужен ответ.
Ответ пришел сам, когда Артем, забыв спросить о ее перелете, торопливо бросил: «Я занят!» и положил трубку. В ту ночь, в номере отеля «Мираж» с видом на ночную Казань, она плакала, глотая соленый чай. А утром приняла предложение.
Возвращалась она без предупреждения. Такси от аэропорта, знакомый подъезд на улице Куйбышева, дрожь в руках, когда ключ никак не попадал в замочную скважину.
— Кто там? — голос Артема прозвучал слишком близко.
— Я.
Дверь дернулась, пытаясь закрыться, но сумка с казанскими сувенирами стала щитом.
— Марго… Ты зачем… так внезапно? — Артем, бледный, заслонил проход.
— Сюрприз, — она проскользнула внутрь, замерши на пороге. Воздух пах краской и… детской присыпкой? В прихожей валялись крошечные кеды с единорогами, а из гостиной доносилось бормотание радио.
— Объясняй. Быстро, — она скинула туфли, замечая розовые разводы на стенах.
Артем глухо вздохнул:
— Это… для внучки.
— У тебя что, параллельная семья?! — Маргарита схватилась за косяк.
Его история вывалилась обрывками: двадцать лет назад студенческий роман в Екатеринбурге… Дочь, о которой он узнал месяц назад… Мать дочери умерла, муж сбежал…
— Таня позвонила мне в слезах, — Артем утирал лоб. — Снимать квартиру ей не на что, а я… я должен помочь. Ты же понимаешь?
Маргарита молча осмотрела «детскую»: обои с кроликами, полуготовый комод, коробка с погремушками. В углу красовалась наклейка: «С любовью для Софии».
— Мило, — ее голос звенел ледяной ясностью. — Через час исчезнешь. И забери своих кроликов.
— Марго! Где я буду жить?
— Со своей новой семьей, — она вышла на балкон, где их когда-то целовал дождь.
Она всмотрелась в трещину на паркете — ту самую, что Артем обещал починить пять лет назад.
«Дочь или любовница?» — вопрос висел в воздухе, смешиваясь с запахом свежей штукатурки. Неважно. Чужие тапочки у порога и детский плач за тонкой стенкой стали бы ежедневным адом.
Ее пальцы резко сомкнулись на шторах, словно отгораживаясь от навязчивого видения: Таня, качающая коляску в её гостиной, Артем, разогревающий бутылочку на её кухне…
Через неделю, наблюдая, как грузчики выносят коробки в Казани, Маргарита позвонила Ирине — подруге детства, ютившейся с дочкой и внучкой в съемной конуре.
— Переезжай на Куйбышева. Детская уже готова.
— Ты уверена? — Ирина плакала в трубку. — А Артем?
— Артем умер. Для меня.
Когда Ирина вошла в квартиру, она ахнула: розовые стены, кроватка-карета, комод с сердечками.
— Спасибо, — прошептала она, обнимая Маргариту. — Мы будем как в сказке.
Маргарита кивнула, глядя на фото сына-студента на телефоне. Новая жизнь начиналась с чистого листа — точнее, с розовых обоев. Артем звонил пять раз. Она удалила номер.
Эпилог
