— Семья? — Маргарита усмехнулась. — Когда удобно — «родная тётя», когда нет — «одиночка с кучей квартир».
— Я не за халявой! — вспыхнула Кристина. — Хочу получить от вас шанс встать на ноги. Буду платить, убираться…
— В норковой шубке? — Маргарита кивнула на мех. — Подарок, говоришь? Понимаешь, я себе в этом году шубу не купила — окна в съёмной меняла.
Девушка покраснела, но быстро оправилась:
— У вас две квартиры! Вам не надо детей растить, бегать по съёмам…
— Хватит учить меня жить! — голос Маргариты зазвенел сталью. — Ты знаешь, сколько лет я ела макароны с кетчупом? Пока вы по Турциям отдыхали. Тогда ты не предлагала помочь. А теперь, когда у меня есть — вспомнила о родстве?
Кристина вскочила:
— Мама права! Вы злая! Зажрались! Одна скучайте, как старая кошка!
— Лучше одна, чем с теми, кто видит во мне кошелёк.
Дверь захлопнулась. Конфеты остались на столе.
Через три дня позвонила тётя Люда — вечная жительница деревни, появляющаяся лишь для нотаций.
— Риточка, как не стыдно! Света рыдает! Сердце шалит! Родную кровь губишь!
— Тётя, я ничего не гублю. Просто не хочу отдавать своё.
— У тебя же всё есть! Им тяжело! Помогла бы им.
— Мне никто не помогал. Вот и я никому не должна.
— Эгоистка! Одна и помрёшь!
Маргарита положила трубку. В голове звенело: «Эгоистка… Одна…»
— А где вы все были, когда мне было тяжело? — прошептала она в пустоту.
Ответом был лишь сквозняк, свежий, как правда.
Через неделю стук в дверь. В глазке — Лиза, дочь двоюродного брата. С тортом и виноватой улыбкой.
— Я не вмешиваюсь, но… Они о вас гадости в чате пишут. Света, тётя Люда… Говорят, чёрствая. Я не выдержала. Вы правы. Абсолютно.
Маргарита остолбенела.
— Зачем тебе это?
— Потому что молчание — знак согласия. А они не правы. Вы своим трудом всё заработали.
В горле запершило. Лёд растаял.
— Спасибо…
— Запомните: вы никому ничего не должны. Имеете право защищать свою жизнь.
Светлана позвонила через неделю.
— Наигралась в гордыню?
— Нет. Просто вышла из ваших игр.
— Ты всех оттолкнула! Все тебя осуждают!
— Ты взрослая женщина. Три брака, дочь. Выбрала лёгкий путь. Я — трудный. Почему я должна платить за твой выбор?
— Ты была родной… — голос Светланы дрогнул.
— Я и есть родная. Но не глухая. Моя доброта — не бесплатная гостиница.
— Живи одна! — в трубке захлопали рыдания.
— Лучше одна, чем в кругу тех, кто считает меня должником.
Вечером Маргарита зажгла свечу. Варила суп, смотрела на тихую улицу. Знала: будут новые атаки, сплетни, уговоры.
Но теперь внутри — якорь. Тот, что не даст сбиться с пути.
Она налила чай, улыбнулась. Да, у неё две квартиры. Но главное — есть она сама. И голос, который больше не молчит.
