Поезд «Северный вихрь» плавно покачивался на рельсах, отсчитывая километры до города Светлогорска. За окном мелькали бескрайние таежные просторы, окутанные предрассветной дымкой. Максим Ковалев, прижавшись лбом к холодному стеклу, наблюдал, как струйки дождя рисуют на нем причудливые узоры. Он всегда любил путешествовать в тишине — именно поэтому, бронируя билеты через приложение «Стальной путь», без колебаний выкупил все купе. Тридцать два года, должность сео-разработчика в IT-компании и хроническая мигрень научили его ценить личное пространство. «Какой смысл зарабатывать, если не позволять себе роскоши уединения?» — мысленно резюмировал он, поправляя шумоподавляющие наушники.
Проводница Галина, женщина с лицом, словно высеченным из гранита, проводила его до купе с едва скрываемым неодобрением.
— Всё выкупил, красавчик? — буркнула она, швырнув на стол сверток с постельным бельем. — Небось, считаешь, что ты особенный?
Максим промолчал, привычно игнорируя колкости. Его чемодан, стильный алюминиевый кейс с биометрическим замком, занял место под нижней полкой. Он разложил ноутбук, термос с кофе и книгу Харуки Мураками — ритуал подготовки к долгой дороге был отточен до мелочей.
Сон, однако, длился недолго. Через час дверь купе с лязгом распахнулась, впуская порцию ледяного воздуха из коридора.
— Попутчицу вам привела! — объявила Галина, вталкивая в проем хрупкую старушку с клетчатым баулом, перевязанным веревкой. — Мест нет, а бабушке к внуку в Светлогорск срочно! Тебе-то что? Один как сыч сидишь!
Старушка, не дожидаясь приглашения, шлепнула баул на полку рядом с Максимом. Её пальто, пахнущее нафталином и яблочной пастилой, задело его руку.
— Не бойся, милок, не кусаюсь! — заверила она, усаживаясь напротив. — Валентина Петровна я. Часок посижу — и сойду.
Максим вскочил, словно его ударили током. Его идеально спланированный мир рушился со скоростью курьерского поезда.
— Это мое купе! — выдохнул он, обращаясь к проводнице. — Я оплатил все четыре места!
Галина фыркнула, скрестив руки на груди:
— Ой, бедненький! Бабушке место уступить не можешь? Вон, гляди — у неё билета нет, а поезд переполнен. Ты ж один!
Валентина Петровна достала из сумки вязаный носок с пуговицами и принялась что-то шептать, делая вид, что не слышит спора. Максим заметил, как из баула выглядывает угол фотоальбома в кожаном переплете.
— Я требую соблюдения условий договора! — голос его дрожал от ярости. — Или вы хотите, чтобы я написал на вас жалобу? С фото грязных штор и вашего хамства?
Проводница побледнела. Её власть, обычно неоспоримая в вагоне, дала трещину.
— Бессердечный ты… — зашипела она, хватая бабушкин баул. — Иди, бабка, тут место святое, для князей!
Валентина Петровна вскочила, рассыпая пуговицы:
— Да я всего-то… Внук ждет! Операцию ему делали…
