— Да, получилось не очень красиво, — вздыхала девушка, в глубине души совершенно согласная с мамой. — Но не терять же любимого человека: она очень любила своего представительного Феденьку.
Да и кто-то в паре должен был уступить. А позднее выяснилось, что не уступить однажды, а уступать. И, причем, всегда: оказалось, что муж совершенно не способен идти даже на малейшие компромиссы.
Впрочем, медовый месяц прошел прекрасно: поводов для ссор не было. Они благополучно вернулись домой, и у молодых супругов начались обычные будни обычной недавно сформировавшейся ячейки общества.
И тут выяснилось, что слово мужа — закон. Это оказалось для девушки совершенно неожиданным: что за фигня?
Да, она относится к слабой половине человечества. Но она тоже работает, зарплата у нее нисколько не ниже, она не глупа и самодостаточна.
Так почему ее голос имеет только совещательное значение и совершенно не учитывается?
— Потому что я — за старую модель семьи! — разглагольствовал Федор. — Жена да убоится мужа своего!
А Марина, глядя в бесстрастное лицо высокопарно выступающего мужа, ощутила нечто, похожее на страх: она, действительно, начала его немного опасаться.
Но все тревоги были сглажены восторгами и писком коллег, рассматривающими их фотографии из свадебного путешествия:
— И что — прямо засыпал кровать розами?
— Да, — скромно кивала раскрасневшаяся Мариша. — Представляете — тысяча и одна роза!
— Прямо тысяча и одна ночь — как в сказке! — завистливо вздыхала школьная подруга, листая фото влюбленной парочки на берегу вечернего моря. — Повезло тебе!
»Наверное, повезло! — думала Марина Гуськова. — Ведь не зря же придумали, что жена должна бояться мужа: выражение-то до сих пор используется!»
А потом она внезапно получила по физиономии: да, джентльмен Федор хлопнул ее по щеке. Причем, ни за что!
— Да не может такого быть! — усомнятся многие. И будут совершенно не правы: еще как может!
Нет, это не было пощечиной в общепризнанном смысле: так — смазанный шлепок. Поэтому, боли девушка не ощутила.
Но ей стало очень обидно: За что, любимый? Причин для такого поведения мужа совершенно не было!
— А чтобы не выпендривалась, что ты умнее меня!
Так она и не выпендривалась, а просто неудачно пошутила, когда муж изъявил желание пожарить картошку — какой молодец! — и неожиданно ее сжег:
— Ах, ты — гусь мой лапчатый! Трудно, наверное, лапкой-то лопатку держать?
Этого оказалось достаточно. И за это безобидное высказывание огрести по лицу?
Да и, собственно, что такого она сказала? Гуськов, значит, гусь! Взял бы ее фамилию, был бы лебедем. Ну, посмеялись бы — у тебя же такое хорошее чувство юмора! Но, нет.
Причем, муж совершенно не чувствовал себя виноватым: не говори, что думаешь, а думай, что говоришь!
Нет, он потом пришел к ней — девушка ушла в спальню — налаживать отношения. Но извиняться не намеревался и ограничился кратким:
— Хватит дуться! Что ты, как маленькая! Спать пора!
