«Я… я папу вижу…» — испугался Петя, открывая маме свою страшную тайну о том, что отец навсегда ушел в мир иной

После гибели Миши мир как будто разделился на две части: до и после. «До» было наполнено смехом, теплом и безграничной любовью, а «после»… Больнее всего было видеть, как меняется наш с Мишей сын. Петя ушел в себя — он замкнулся, все чаще и чаще закрывался в спальне, отказывался ужинать и в принципе со мной контактировать. Раньше Петя был жизнерадостным, общительным мальчиком. Любил рассказывать о своих школьных приключениях, делиться секретами, смеяться над шутками Миши. Теперь же он стал нелюдимым, в его глазах я видела какой-то невысказанный упрек, как будто он в чем-то меня обвинял. Я мучилась, переживала. Каждая его холодная фраза, каждый отстраненный взгляд причиняли мне почти физическую боль. Я чувствовала, как между нами растет стена, и не знала, как ее разрушить. — Петь, что с тобой? Почему ты такой грустный? — спрашивала я у него каждый вечер. — Все нормально, — отвечал он односложно, отворачиваясь при этом. Я таскала сына по психологам, надеясь, что они смогут как-то излечить его душу, но ничего не помогало. Петя на сеансы покорно ходил, но оставался все таким же замкнутым и молчаливым. — Ему нужно время, — разводили специалисты руками, — нужно пережить утрату. Но время шло, а Петя не менялся. Моя тревога росла с каждым днем. Я боялась потерять не только мужа, но и сына. Однажды вечером, около трех месяцев назад, Петя пришел ко мне в комнату. Вид у него был странный — взволнованный и испуганный одновременно. — Мам… — начал он, запинаясь. Я насторожилась. — Мам, я… я кое-что вижу… — Что ты видишь, солнышко? — спросила я, обнимая его. — Я… я папу вижу… — прошептал он. Я похолодела. — Что значит — видишь? Где? — В моей комнате. Он часто приходит… Я испугалась. Неужели у Пети начались галлюцинации? Неужели горе так сильно повлияло на его психику? — И что он делает? — спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Он… он просто стоит… и улыбается… Я судорожно вздохнула. Ну, хотя бы не пугает его. — А еще… Рядом с ним всегда стоят трое детей… — продолжил Петя. Я напряглась. — Какие дети? — спросила я, — откуда они взялись? — Я не знаю, — пожал плечами сын, — они всегда рядом с папой… — Опиши их, — попросила я. — Ну… двое мальчиков… Они очень похожи на папу и на меня… А еще девочка. Она похожа на тебя… Меня как будто ударило током. Я замерла, пытаясь понять, что он имеет в виду. Какие дети? Откуда? А потом теня треснуло еще раз. В этот момент я все поняла. Я поняла, в чем дело. У нас с Мишей могло бы быть четверо детей. Три беременности я прервала. Получается, наши дети теперь там, с ним? — Мам… — позвал меня Петя, прерывая мои мысли, — ты чего такая грустная? Я обняла его крепко-крепко. — Я просто… вспоминаю твоего папу, — сказала я, сквозь слезы, — мы очень хотели много детей… Петя впервые за долгое время прижался ко мне. — Мам, а они хорошие… эти дети? — спросил он. — Конечно, солнышко, — ответила я, — очень! Они, как и ты, самые лучшие дети на свете… Сын пошел спать, я тоже направилась в свою комнату. Там, за закрытой дверью, я разрыдалась и вспомнила, как все было.