Коля развёл руками:
— Я просто подумал, что можно хотя бы…
— Нет. Даже не думай. — Маша подняла руку. — А вообще… — она прищурилась. — Есть один вариант, при котором она может здесь пожить.
Коля с надеждой посмотрел на жену:
— Правда?
— Правда. — Маша выдержала паузу. — Пусть платит 15 тысяч рублей в день за аренду комнаты. Вперёд, наличными.
— Маш, это уже не смешно, — нахмурился Коля.
— А кто тут смеётся? — ответила она с явным вызовом. — С учётом того, сколько она нам должна, я бы ещё и процент за моральный ущерб добавила. Это единственный вариант.
Коля опустил плечи:
— Ладно. Пойду передам.
— Не забудь сказать, — добавила Маша, — что если она ещё раз появится у нашей двери с чемоданами и будет ломиться с криками — я вызову полицию. За хулиганство и угрозы.
Коля молча вышел.
Маша подошла к окну и наблюдала. Внизу её муж говорил что-то матери. Сначала она кивала, потом замотала головой. Потом вдруг вспыхнула, закричала, стала размахивать руками. Чемоданы полетели на асфальт. И тут же она решительно направилась к подъезду.
В дверь ударили с такой силой, что она задрожала в косяке.
— Ах ты, змея неблагодарная! — раздался визг Ольги Богдановны. — Пятнадцать тысяч в день, говоришь?! Да ты знаешь, что я с тобой сделаю за такие деньги?! Открывай немедленно, пока я дверь не выбила!
Маша даже не вздрогнула. Спокойно подошла к тумбочке в прихожей, взяла телефон и набрала номер.
— Полиция? Здравствуйте. У меня тут гражданка нарушает общественный порядок. Бьёт в дверь, угрожает. Адрес такой-то…
Пока она объясняла ситуацию, на лестничной площадке уже собрались соседи. Некоторые выглядывали из дверей, кто-то молча снимал происходящее на телефон. Кто-то из соседей вышел и начал отчитывать Ольгу Богдановну:
— Женщина, вы что устраиваете? Здесь дети живут, между прочим! Полицию сейчас вызовут, за хулиганство привлекут!
— Уже вызвали, — с улыбкой добавила Маша и захлопнула дверь.
Через несколько минут подъехал наряд. Коля пытался уговорить полицейских «решить всё мирно», уверяя, что это просто семейный конфликт. Но стражи порядка были непреклонны: показания соседей, запись угроз на телефон, шум в подъезде. Всё серьёзно.
Ольгу Богдановну, красную от гнева, посадили в машину и увезли. Коля с виноватым лицом вернулся домой и, не поднимая глаз, тихо произнёс:
— Прости.
— Извинения — это хорошо, — сказала Маша, возвращаясь к пирогу, — но ещё лучше — это когда человек извлекает уроки. Надеюсь, ты понял, что такое границы. И что никакие «ну она же моя мать» больше не работают.
Коля кивнул, опустив голову. Он выглядел потерянным, но Маша решила не добивать. Главное — он всё-таки поставил семью на место, а не маму.
Вечером дети вернулись с поездки. Алина с порога воскликнула:
— Мам, как пахнет! Это корица?
— Ваш любимый пирог, — улыбнулась Маша. — Проходите, мои сладкоежки, чайник уже закипает.
Петя бросился её обнимать, а Алина — снимать сторис. В их доме снова стало тепло и спокойно.
