Маша вынимала противень с румяным пышным пирогом из духовки. Божественные ароматы корицы, ванили и свежеиспечённого теста наполнили всю кухню. Она вдохнула эти чудесные запахи и невольно улыбнулась. Как же она любила печь! Сегодня вечером должны были вернуться с отдыха её дети — шестнадцатилетняя Алина и десятилетний Петя. За эти две недели Маша ужасно скучала по ним, и знала: дети тоже мечтают о маминой еде. Алина, хоть и подросток, по-прежнему оставалась сластёной, а Петя — так и вовсе с рождения был неравнодушен к выпечке.
В доме стояла приятная тишина, но вдруг её нарушил резкий, громкий звонок в дверь. Маша вздрогнула. Кто мог прийти в этот час? Звонили настойчиво, будто с намерением разбудить весь подъезд. Поправив выбившиеся из пучка волосы, она направилась в прихожую, гадая, кто это мог быть. Заглянув в дверной глазок, Маша резко выпрямилась и нахмурилась — на пороге стояла её свекровь, Ольга Богдановна, с двумя огромными чемоданами.
«Что ей надо?» — промелькнула растерянная мысль.
С Ольгой Богдановной Маша не общалась без крайней необходимости. Отношения у них были, мягко говоря, прохладными, если не сказать враждебными. Но свекровь продолжала азартно трезвонить, не переставая. Маша нехотя открыла дверь, собираясь спросить, что случилось. Но Ольга Богдановна решительно подхватила свои чемоданы и попыталась протиснуться в квартиру.
Маша встала на пути и холодно спросила:
— Что вам здесь нужно?
— Отойди. Я к сыну приехала, — резко ответила свекровь и снова попыталась прорваться в прихожую, чуть не задев Машу чемоданом.
— Это моя квартира. А я вас не приглашала, — твёрдо сказала Маша и решительно захлопнула дверь прямо перед её носом.
Повисла тишина. Но ненадолго.
— Открывай, Машка! — завопила Ольга Богдановна из-за двери. — Иначе я так стучать и кричать буду, что все соседи выйдут!
— Хоть головой об стену бейся, мне всё равно, — ответила Маша спокойно. — Что о вас люди подумают?
— Обо мне ничего не подумают! А вот о тебе — всё подумают, что ты бесстыжая и бессердечная! — визгливо закричала свекровь.
— Обо мне ничего плохого не подумают, — ответила Маша. — А о вас, Ольга Богдановна, подумают, что вы сумасшедшая старуха. И вызовут полицию.
С этими словами она пошла обратно на кухню, чтобы заняться пирогами. Устроившись у плиты, Маша старалась не обращать внимания на звуки с улицы. Через полчаса она вышла на лоджию и посмотрела вниз. Свекровь всё ещё сидела на скамейке возле детской площадки, рядом — её чемоданы.
Маша взяла телефон и набрала мужа:
— Коля, тут твоя мать приехала. Сидит перед домом с чемоданами. Надеюсь, ты понимаешь, что в квартиру я её не пущу. Даже если тебе придётся ночевать с ней на скамейке — я не шучу.
