Максим молчал. Потом развернулся и ушёл в спальню, не сказав ни слова. Через полчаса он вынес подушку и одеяло. Молча устроился на диване.
Утро было серым. Маленький Сашка сел завтракать, зевал и крутил ложку в кружке с какао. Алёна гладила его волосы, стараясь улыбнуться.
Максим ушёл рано, не поцеловал ни её, ни сына.
Днём позвонила Людмила Алексеевна.
— Алёна? Ну что ты удумала? Мы же семья. Ты что, считаешь, что мы должны всё тянуть одни?
— Я ничего не должна, Людмила Алексеевна. И я не оформляла никакого наследства. Не собираюсь.
— Значит, вы со стороны. Значит, ты — чужая. Значит, тебе плевать.
— Мне не плевать. Но я не позволю тащить нашу семью в долги. У меня сын. У него будущее. Я не стану брать чужое бремя.
— Ты эгоистка. Ты просто хочешь, чтобы мой внук жил на всём готовом, а ты ни за что не платила. Бог вам судья, Алёна.
Алёна вытерла слёзы, пошла к окну. На стекле оставались следы пальцев Сашки. Она закрыла глаза.
Я не обязана. Я не виновата. Я имею право сказать «нет».
Вечером Сашка спросил:
— А папа будет с нами жить?
Она села рядом.
— Будет. Просто он сейчас немного сердится. Иногда взрослые так делают — уходят, думают, потом возвращаются.
— А мы будем вместе?
— Конечно. Мы семья. Ты и я. И папа, если захочет быть с нами.
Он кивнул, прижался к ней.
Вечером позвонили из банка снова. Пригласили на встречу по делу о наследстве.
— Нет, — сказала она твёрдо. — Я не буду подавать заявление о принятии наследства. Это избавит меня от долгов — и я не обязана брать их на себя.
Максим вернулся через два дня. Бросил ключи в прихожей.
— Ты что, правда отказалась?
— Да. Мне звонили, пригласили на встречу. Я пошла, написала заявление.
— Ты даже со мной не посоветовалась.
— Я говорила с тобой. Ты выбрал не слушать.
Он сел на край дивана, потер лицо ладонями.
— Мама говорит, что я подвёл семью. Что я должен был убедить тебя. Но я… не могу тебя заставить. Я и сам не хочу этих долгов. Просто… стыдно.
— Не стыдно — это брать ответственность за своё. А не сваливать на другого, — сказала она мягко. — Я не твой враг, Макс.
Максим сидел на кухне с чашкой остывшего кофе. Было воскресенье, но он выглядел так, будто провёл ночь на стройке — измученный, с серыми кругами под глазами. Алёна вытерла посуду, стараясь не смотреть в его сторону. За окном моросило. Всё было сырое — улица, воздух, мысли.
— Мы съездили к нотариусу, — сказал он наконец. — Сестра и мама. Подали заявление о принятии наследства. Там в завещании мы втроём указаны: я, Лена и мама. Тебя нет.
— Ну, хоть в этом прояснилось, — кивнула она. — А долги?
Он посмотрел на неё устало.
— Около полутора миллионов. И почти всё — залог под дом, который отец купил на имя сестренкиного сына. То есть фактически — её дом, но кредит — на отца. Банк уже подал на взыскание, может потребовать продать дом.
Алёна замерла с тарелкой в руке.
— То есть вся эта борьба — за то, чтобы этот дом остался у ребёнка, а долги распределить на всех, кто в завещании?
