— Я просто не могу туда ехать, — призналась она однажды Вике по телефону. — Я прихожу — и будто не я там живу. Всё чужое. Я там больше не хозяйка. Я как гостья, которую терпят.— А Игорь? — тихо спросила Вика.— А он… молчит. Ему норм. Главное — не ругаться.
Сначала Игорь просто ездил без неё — «на денёк, помочь отцу». Потом — на выходные. Потом — на неделю. Объяснял всё тем же:
— У нас там работы — завал. Я ж мужик. Кто, если не я?
Анна пыталась говорить. Не обвинять — просто понять, где они. Он отмахивался, как от мухи:
— Ты опять начинаешь. Всё тебе не так.
Однажды она осталась ночевать у матери. Вернулась утром — Игоря не было. Телефон валялся на кухонном столе, на экране мигнуло сообщение:
«Я как приеду — сразу на дачу. Приезжай, если хочешь. Скучаю.»
Анна застыла. Имя в контакте было незнакомым, но фотография — молодая девушка с длинными волосами. Следом пришло второе:
«Пирожки тебе оставила. Как в прошлый раз, с мясом. »
Она взяла телефон. Полистала. Переписка была короткая, но нежная. Смайлики. Восклицания. Слова, которых Игорь давно ей не говорил.
На дачу она поехала на следующий день. В автобусе трясло. На заднем сидении кто-то громко жевал чипсы. У неё дрожали руки, но внутри было странно спокойно. Как будто ледяной панцирь закрыл все эмоции.
Дом встретил тишиной. На крыльце стояли две чашки. Из одной пила пчела. Из дома доносились голоса. Анна вошла — тихо, как будто боялась напугать.
В кухне за столом сидел Игорь. Рядом — девушка лет двадцати пяти, светлая, с улыбкой. Она как раз отломила кусок пирога и что-то рассказывала про «у бабушки в деревне тоже был парник».
Они увидели Анну одновременно. Игорь подскочил. Девушка побледнела.
— Ты чего… ты ж должна была… — начал он.
Анна молчала. Просто смотрела. Потом повернулась и вышла.
Он догнал её на тропинке.
— Ань, это просто… она заезжала. Мимо ехала. Что ты придумала?
— Я ничего не придумала. Я всё вижу. И всё поняла.
— Мама ей сказала, что мы тут работаем, — бормотал он. — Она… просто помогала.
Анна остановилась и впервые посмотрела ему в глаза:
— Это мама тебе её подогнала?
Он отвёл взгляд. Потом прошептал:
— Она говорит, ты меня тормозишь. Постоянно недовольна. А с Катей легко. Улыбается. Не пилит.
— Ага, только перцы сажает и пирожки печёт?
Он не ответил.
Вечером она вернулась в город. Не плакала. Не звонила маме. Просто долго сидела на кухне. Пила воду. Смотрела в окно.
А наутро собрала сумку и поехала к родителям. Сказала, что на пару дней. Просто отдохнуть. Остыть. Прийти в себя.
Мама ничего не спрашивала. Только накрыла пледом, поставила тарелку с вареньем.
— Сиди. Не думай пока. Отоспись.
Через неделю вернулся Данила. Сын соседки. Когда-то они вместе в детстве ловили жуков в огороде. Теперь он — высокий, крепкий, с тяжёлыми руками и ровным голосом.
— Аня? Ты? — удивился он. — Совсем не изменилась.
— А ты — очень, — улыбнулась она. — Вахты?
— Ага. Ямал. Только приехал к маме, отдохнуть.
