Таисии нравился её новый образ. Раньше она к зеркалу вообще не подходила, а теперь каждый раз заглядывала в него, проходя мимо. Они даже сходили с Сашей в магазин и купили новые платья и блузки. Таисия стала одеваться более женственно, чуть подкрашивать губы. Ей делали комплименты, спрашивали про мастера. С позволения Саши Таисия давала номер её телефона.
— Меня муж на руках носит, — хвастала Саша. От вашей пиццы и котлет он вообще без ума. Спасибо вам большое. — А ваш муж, в командировке?
Теперь Таисия не боялась этих вопросов. Она рассказала, что он ушел.
— От вас? — не поверила Саша.
Наступила весна. На деревьях набухали почки. Светило солнце. Таисия шла домой в одном платье, держа плащ на согнутой руке. Свежий ветерок трепал лёгкий шарфик на её шее. Когда она вошла во двор, рядом хлопнула дверца машины.
— Тая, — окликнул её муж.
Она остановилась и повернулась к нему.
— Я сначала не узнал тебя. Ты постриглась?
Таисия разглядывала мужа. Пиджак на нём болтался, он осунулся, постарел.
— Ты приехал за остальными вещами? А почему здесь стоишь, в квартиру не поднялся? — спросила она.
— Не знаю, — неловко улыбнулся он.
— Пойдём.
Николай запер машину и поспешил за Таисией.
В квартире от неё не ускользнул его быстрый взгляд в сторону вешалки.
— Ты думал, я не одна? Так зачем ты пришёл?
— Я хочу вернуться. Если, конечно, ты позволишь.
— Что так?
— Мне плохо без тебя. Это была ошибка. Она не любит готовить, а я устал есть в кафе и ресторанах. У меня расстройство желудка.
— Я сейчас редко готовлю. Для себя, — добавила Таисия.
— Я понимаю, меня нельзя простить. Но мне некуда идти. Ты дочери не говорила про нас?
— Нет. Это и твоя квартира тоже. Я не могу тебе запретить жить здесь. Нужно попробовать разменять её.
От этих слов Николай сразу сник.
— А ты как думал? Значит так. Готовить я буду, но за это ты будешь мыть посуду, ходить в магазин. Свою комнату убираешь сам. Сам стираешь свои вещи. Рубашки, так и быть, поглажу. — Она брезгливо посмотрела на плохо выглаженную рубашку мужа.
— Если мои условия тебя устраивают, обживайся в спальне, а я пойду готовить ужин. Посуда за тобой, — напомнила она из дверей кухни.
Ей было жалко его. Униженный и виноватый, он сейчас совсем не походил на того Николая, которого она любила. Когда он шёл со шваброй и ведром мыть пол в спальне, она еле сдерживала себя, чтобы не броситься помочь ему. Слышала, как ночью он ворочался и вздыхал. И вспоминала, как они любили друг друга тридцать лет назад.
Теперь она диктовала свои правила. Иногда, правда, ей хотелось погладить его по седым редеющим волосам, сказать, что рада, что он вернулся. Но гордость и обида не позволяли сделать этого. Он перечеркнул тридцать лет жизни, изменив ей и уйдя к другой. Разве это забудешь? Но и из жизни эти годы не выкинешь. За это время они стали ближе, чем просто муж и жена. Ничего, пусть помучается, помоет пол. А там посмотрим…
