— Мам, ты не обидишься, если я завтра домой уеду? — спросила Маша, когда Валентина вернулась из больницы.
— Может, задержишься ещё на денёк?
— Я и так вместо двух дней три у тебя пробыла. Дома Пашка с Матвеем одни, ждут.
— Хорошо, поезжай, дочка. Спасибо, что приехала. Зря я сорвала тебя. Во сколько поезд? Я бы проводила тебя.
— Не надо, мам. Отдохни лучше. Сколько крови из тебя отец выпил, а ты ухаживаешь за ним, заботишься, бегаешь каждый день в больницу.
— Что ты такое говоришь? Это же твой отец. Как же не ухаживать за ним? — возмутилась Валентина.
— Он никогда не интересовался мной, отметками в дневнике, выучила ли я уроки. Отец был, а вспомнить его нечем. Вот интересно, если бы ты заболела, он так же ухаживал бы за тобой? — запальчиво спросила Маша.
— Вряд ли. Но я делаю это не только для него, но и для себя. За всё ведь ответ придётся держать. Он болен, нуждается в помощи, во мне.
— Ты имеешь в виду, ответ на страшном суде? Накорми голодного, посети больного…
— И это тоже.
— Он всегда эгоистом был. Ни во что тебя не ставил. Ты всю нашу семью на себе везла. Работала, готовила, в магазин ходила, стирала, убирала квартиру. Ни разу не видела, чтобы он помогал тебе. Он чуть чихнёт, сразу больничный брал. Ты хоть раз больничный брала? Всё на ногах переносила. А он чуть чихнёт, сразу больничный брал.
— Ты что злая такая? Мы, женщины, к труду и боли привычные, терпеливее мужчин. Да и хозяйством заниматься — это дело женщины. Поможет муж, спасибо, а нет, так и ладно. Разве у вас с Павлом не так? — Валентине разговор не нравился.
Михаил не был образцовым мужем и отцом, но всё же дочери грех жаловаться на него.
— Неужели ты всё забыла? Простила его?
Валентина внимательно посмотрела на дочь.
— Маша, это всё было давно, столько воды с тех пор утекло. Не сразу, но простила.
— Ага, утекло, как же. Не забыл он её, снова сбежал к ней.
— Это болезнь такая. Что только что произошло, тут же забывает, а что было давно, вспоминает в подробностях. Вспомнить-то вспомнил, только ушёл не к ней, а к своей молодости. Увидел и не узнал её. Растерялся, запаниковал, даже адрес свой забыл. Она решила, что он с ума сошёл. Хорошо, что не бригаду из психушки вызвала, а догадалась ко мне привести.
— Наивная ты, мама. Увидела, что он еле на ногах стоит, с головой не дружит, вот и отвела домой. Больной он ей не нужен. Вот пусть бы и ухаживала за ним, в больницу бегала, бульоны варила, с ложечки его кормила. Поняла бы, почём фунт лиха. А в молодости, когда здоровый был, чуть не увела его из семьи, — запальчиво сказала Маша.
Валентина вздохнула.
— Не увела же. Зачем вспоминать то, что раньше было? Осуждать-то мы все горазды. Ты считаешь, что не надо было прощать? Кому от этого было бы лучше? Отцу, мне, тебе?
