Анна вошла в вагон поезда метро и плюхнулась на сиденье. И зачем она надела сапоги на каблуках? Да потому что в любом возрасте женщина должна выглядеть женщиной.
Она посмотрела на свое отражение в тёмном окне напротив. А что, очень даже ничего. «Особенно когда выспишься, наложишь тонну грима и посмотришься не в зеркало, а в тёмное окно», — сказал внутренний голос.
«Да, глаза грустные. Наверное, от усталости». Анна отвела взгляд от своего отражения. «Всё же надо одеваться соответственно возрасту, хотя бы отказаться от каблуков, — решила она. — Ох, дойти бы скорее до дома, снять эти сапоги проклятые, скинуть тяжелую шубу. И чего вырядилась?»
Её давно забыли и не узнавали на улице, но привычка выходить в люди с «лицом» осталась. Не сказать, чтобы Анна была знаменитой. Но после съёмок в фильмах её стали узнавать. А какие мужчины за ней ухаживали! Дня не проходило, чтобы после спектакля кто-то не ждал её у выхода из театра с букетом цветов.
Звали её тогда не Анна Фролова, а Алиса Фурье. Звучит! Она гордилась, когда видела своё имя в титрах фильмов, хотя бы только двух.
Как же душно. Анна расстегнула верхнюю пуговицу шубы. Сдёрнула с шеи платок, тряхнула головой прогоняя усталость. Волосы поредели, но правильная стрижка и окраска волос создавали эффект объёмности. Она снова глянула перед собой. Но вместо своего отражения увидела молодого мужчину, который смотрел прямо на неё и улыбался.
Алиса тут же отреагировала, как реагировала всегда на внимание мужчин. Чуть приподняла подбородок, улыбнулась и тут же отвела взгляд в сторону. Мол, заметила, оценила внимание и довольно с вас.
«Надо было ехать в такси. Да, дороговато, но зато быстро. И не устала бы», — проворчала про себя. Третий муж предлагал ей сдать на права и научиться водить машину. Но она так и не решилась. Боялась.
Эдуард, третий муж Алисы, был самым удачным из всех её официальных мужей. Как жалко, что он так рано умер. После него она решила больше не выходить замуж. Впрочем, никто уже и не предлагал.
А как она была хороша в молодости, боже мой! Точёный носик, алые губы, пушистые ресницы. А глаза! Живые, в них искрилась радость жизни. Фигура у неё и сейчас что надо. Не все в её возрасте могут похвастаться такой. «Берегла себя, не рожала. Вот теперь и живёшь одна, всеми забытая и брошенная», — язвительно заметил внутренний голос.
— Отстань, — лениво отмахнулась Анна, но тут же посмотрела по сторонам. В последнее время она часто разговаривала сама с собой.
Никто на неё не обращал внимания. Народу в вагоне было мало. Кто-то дремал, кто-то сидел с отрешённым лицом. Лишь мужчина напротив по-прежнему глядел на неё. Анна отвела взгляд и вернулась к воспоминаниям.
Жалко, что поздно родилась. Она так была хороша, что могла бы не хуже Гурченко сыграть в «Карнавальной ночи». Вот голос у неё высокий, визгливый. Но это не беда, спеть за неё мог бы кто-то другой, та же Гурченко, например. А танцевать она умела.
