В одних тапочках и халате (когда успела его надеть?) Маша бросилась на улицу, к соседям, стала колотить в калитку железного забора, давить на кнопку звонка.
Залаяла собака, в окнах дома загорелся свет, на крыльцо вышел Иван.
— Кто там? Что случилось?
— Это Маша, соседка. Там… там… — Маша вдруг поняла, что не знает, как сказать… — Скорее, там Виктор…
Вышла жена Ивана.
— Не могу дозвониться в «скорую». Помогите, Виктору плохо…
— У тебя открыто? — спросил Иван.
— Да, да, — стуча зубами и дрожа всем телом, ответила Маша. — Скорее, помогите.
— Идите в дом и дай ей валерьянки, — крикнул муж жене, а сам побежал к соседнему дому.
— Куда раздетый? Оденься…— крикнула ему жена, но он лишь махнул рукой.
Маша плакала и сбивчиво рассказывала, как проснулась, как Виктор упал…
— Мам, что случилось? — На лестнице на второй этаж стоял подросток в трусах и футболке, сын соседей.
— Соседка, Маша, иди спать, — отослала его мать.
— Он же не умер? Ему всего сорок четыре. Он здоровый, никогда ни на что не жаловался, не болел ничем, кроме насморка.
За окнами, наконец, послышался звук сирены. Значит, кому-то удалось дозвониться, вызвать «скорую». Маша бросилась на улицу. Она вбежала в распахнутую дверь их с Виктором дома, когда носилки с ним, полностью накрытые простынёй, спускали по лестнице из спальни второго этажа. Маша закричала, кинулась к носилкам. Её кто-то удержал.
-Тихо, тебе ещё понадобятся силы… — Иван обнял её, крепко прижал к себе.
А она вырывалась, билась в его руках и выла. — Он умер сразу…
— Разве так бывает? — спросила Маша. — Это не правда, этого не может быть! — Из последних сил она вырвалась, бросила к носилкам. Ей что-то вкололи в руку, и она тут же обмякла.
Машина скорой помощи уехала.
— Пойдём в дом, замерзнешь. Ты ему уже не поможешь, — Иван удерживал её от падения.
Маша позволила увести себя в дом. Ноги не слушались, подгибались, в голове всё путалось. Иван усадил её на диван, на котором совсем недавно дремал Виктор.
— Иди, дай мне побыть одной, — сказала Маша.
— Уверена?
Она закрыла лицо ладонями и снова заплакала. Маша так больше и не сомкнула глаз. Уже утром она позвонила на работу и предупредила, что не выйдет. Надела пальто и вышла на улицу, в хмурый осенний рассвет. У соседей выла собака, слышался звон цепи.
Вон тот куст в выходные Виктор подрезал, убирал опавшие листья… Плитка дорожки от калитки к дому блестела от росы. Её тоже выложил Виктор. У гаража стоит его машина… Куда ни посмотри, всё напоминает Виктора, всё сделано его руками, его вещи кругом. Он есть, а его нет.
Маша подняла опухшее от слёз лицо, красными воспалёнными глазами уставилась в затянутое сплошной серой пеленой небо. Быстро светало.
— Тебя нет, — сказала громко в небо. — Если бы Ты был, не позволил бы ему умереть, — сказала она и ушла в дом.
Потом позвонила родным мужа, его дочери. Та позвала маму, и они обещали приехать на похороны. Самой последней позвонила своей маме.
— Когда похороны? Что я говорю. Я сейчас приеду, — сказала она.
