— Случилось, но с тобой. У тебя есть другая семья. Вы ждёте ребёнка. И когда ты собирался мне об этом сказать?
— Значит, ты всё знаешь. — Муж с шумом вдохнул, отвёл глаза в сторону. — Мне сейчас уйти или…
— Сейчас, — отрезала Маша и отвернулась от него. Она держалась, стараясь не разреветься, а саму изнутри раздирали боль, обида и отчаяние.
Муж ходил по квартире, собирал вещи, не глядя на Машу. Она то хотела, чтобы он бросился на колени, умолял простить его и разрешить остаться, то ждала, теряя терпение, чтобы он поскорее ушёл.
Шуршание колёсиков по ламинату замерло рядом с диваном.
— Остальные вещи заберу завтра, не возражаешь? — спросил муж.
Маша лишь кивнула, не глядя на него.
Колёса прошуршали в прихожую. Через несколько минут за мужем закрылась дверь, щёлкнул замок. Вот и всё. Маша только сейчас осознала, что это правда, что она осталась совершенно одна. И тут она разревелась. Ей казалось, что ничего больше в её жизни не будет, ни семьи, ни любви, ни счастья. Жизнь кончилась.
Всю ночь она не спала. То меряла босыми ногами небольшую квартиру, то рыдала, уткнувшись в подушку. Но утром встала и пошла на работу с красными опухшими глазами и заложенным от слёз носом. Все решили, что она заболела, и отправили домой. Когда Маша вошла в их с мужем квартиру, то сразу заметила, что исчезли все его вещи. Даже зубную щётку не забыл, даже забрал грязную рубашку из стиральной машины. Будто и не было его вовсе, не было восьми лет брака.
Она не могла понять, хорошо это или плохо. Потом решила, что хорошо. Не будут попадаться на глаза его вещи, она скорее смирится, забудет. Вот такая педантичность была бы у него всегда. А то раскидывал по квартире одежду, оставлял после себя грязную посуду на столе.
Правильно, лучше рывком снимать присохшие к ране бинты, чем потихоньку и долго отрывать, продлевать боль. А то приходил бы, мол, забыл зубную щётку или ещё что. Она не будет находить забытые им вещи и реветь. Но всё равно Маша долго оплакивала свою семейную жизнь и мужа.
А через год встретила Виктора. Он пришёл в банк узнать про ссуду на покупку дома. А потом предложил отметить сделку в кафе.
— А для кого вы строите большой дом? Для своих детей? — спросила за кофе Маша.
— Для себя, для будущей жены и будущих детей, — ответил Виктор и смотрел при этом на Машу так, словно говорил об их совместном будущем.
Маша готова была сказать, что обо всём этом она мечтает — о доме, семье, детях. Но она, конечно, ничего подобного не сказала. Хватит того, что в кафе согласить пойти.
Виктор в свою очередь рассказал, что с рождением дочери жену словно подменили. Всё время чем-то была недовольна, срывалась на крик, если Виктор что-то не так делал, не звонил часто в течение дня. Претензии к нему росли, как снежный ком.
— Я понимал, что мало ей помогал, но я работал, тоже уставал. Да она и не особо подпускала меня к ребёнку. Я сам предложил ей отдохнуть, съездить к подруге в Питер. Вызвал маму, чтобы посидела с дочкой.
