Маша оделась и вызвала такси, чтоюы поехать в больницу. За руль в таком состоянии не села. Она делала всё механически. Кто-то приходил, говорил какие-то слова, предлагал помощь. Дверь в дом не закрывалась. Маша скинула все заботы на маму. Сил заниматься похоронами не было. Хоронить, значит, признать, что Виктора нет, и не будет. А этого Маша не могла признать.
У доктора, который выдавал ей справку, спросила, можно ли было спасти мужа, если бы «скорая» приехала вовремя?
— Нет, практически мгновенная смерть. Так, к сожалению, бывает. Не вините никого. И себя.
Она помнит, что все расплывалось перед глазами, ноги не шли, её практически несли на руках на кладбище. Она последний раз подошла к Виктору, такому родному и такому чужому, совсем не похожему на прежнего Виктора. Разве может человек так быстро измениться? Она упала на него, прижалась и почувствовала под собой твердое холодное тело. И лишилась чувств.
Маша то ясно всё понимала, то словно находилась в забытьи. Дом постепенно опустел.
— Дочка, мне нужно домой ехать. Там отец один, у него ноги больные.
— Поезжай, — вяло ответила Маша.
— Может, и ты со мной? Отвлечёшься, вместе ведь легче.
— Нет. Потом всё равно возвращаться. Поезжай. Я справлюсь.
Маша совсем в этом не была уверена. Но ей хотелось остаться одной, чтобы никто не мешал вспоминать каждый миг жизни с Виктором. Их было так много, этих мгновений счастья. Ей казалось, что он рядом, в доме. Она слышит его дыхание по ночам, скрип ступеней на лестнице под тяжестью его тела. Но не сказать же маме об этом. Подумает, что Маша сходит с ума.
Нет, она не сходит с ума. Она в ясном здравии как никогда. Ей нужно вспоминать до мельчайших подробностей, чтобы ничего не забыть. Пока она помнит, Виктор живой, и будет с ней всегда…
У неё ничего не осталось, кроме воспоминаний. И любви…
«Не прячьте слёзы, не загоняйте горе вглубь. Хочется плакать — плачьте, хочется кричать — кричите. И наплевать, что подумают о Вас друзья и соседи, ведь это не у них горе, которое иначе просто невозможно вынести…»
Наталья Корепанова
