— Сказал, что любит другую, собрал вещи и ушёл. Маш, ну скажи, за что? Я старалась, готовила, стирала, убирала квартиру, сына ему родила, на диетах сидела, что не поправиться после родов и выглядеть как модель, а он всё равно ушёл.
— Уф, — с шумом вздохнула Маша. — Все живы и здоровы, а ты воешь, как по покойнику. Погуляет и вернётся. — Она села на соседний стул.
— Вернётся? Ты думаешь? — вскинулась Рита, развернулась и с надеждой уставилась на Машу.
— Да не знаю я. Всякое может быть. А она кто? Красивая? Молоденькая?
— Мне ровесница. Крупная, рыжая, и косая. — Рита передёрнула плечами. — Маш, ну чего ему не хватало? Я в сто раз лучше, а он… — Рита всхлипнула и ещё ниже опустила голову.
— Ты себя не вини. Это всплеск гормонов, зов плоти, кризис среднего возраста… Очухается и вернётся.
Рита покачала головой, плечи её затряслись в приступе рыданий.
— Не реви, возьми себя в руки. Сейчас войдёт, глянет на тебя и точно сбежит. — Рита от этих слов протяжно завыла, как в трубку телефона.
— Рит, слезами горю не поможешь. Думаешь, вернётся, и всё будет по-прежнему? Зря надеешься. — Маша сменила тактику, вместо сочувствия стала вправлять мозги подруге. — Вот ты думаешь, лишь бы вернулся, всё прощу. Ну и дура. Не простишь. Будешь ревновать, стоит чуть задержаться на работе, как ты будешь выносить ему мозг, да и себе заодно. Будешь изводить себя, трепать нервы себе, ему и сыну. Кстати, где он?
— Отвела к соседке.
— Ну и правильно. Нечего видеть мать в таком состоянии. Он же тоже своего рода мужчина, хоть и маленький. Женские слёзы и скандалы ему противопоказаны. — Маша вздохнула.
— Да не реви ты! Так до психушки себя доведёшь. А у тебя Никита. Тяжело, но не смертельно. А ты откуда знаешь, что она косая? Ты видела её?
— В его телефоне фото видела. Он в душе был, а она позвонила… Потом нашла её в соцсетях. Вот скажи, чего мужикам надо? Мы думаем, что они на тощие модели западают, у которых ноги от ушей и сиськи пятого размера? Нефига. У тощих таких в принципе быть не может, силикон сплошной. Я почти не ела, боялась в бегемота превратиться, когда грудью кормила. А он всё равно ушёл. Она шире меня раза в три, и грудь, как у… — Рита не нашла, с чем сравнить грудь любовницы мужа и махнула рукой.
— Думаю, дело не в фигуре. Это гормоны. Что-то другое зацепило его в ней, — задумчиво произнесла Маша.
— Скажи ещё, душа. Она у неё продажная и низкая. Ничего, отольются ей мои слёзы, — всхлипнула Рита, проведя тыльной стороной ладони по щекам.
— Рит, возьми себя в руки. Ты симпатичная, стройная, молодая. Тебе сколько, тридцать два? Господи, вся жизнь впереди, — попыталась подбодрить подругу Маша.
— Я не хочу жить без него. Я люблю его, — кривя рот от сдерживаемых рыданий, простонала Рита. — Мне невыносимо тяжело, больно, обидно и страшно. — Рита всхлипнула. — Лучше умереть.
