— Маш, не уходи. Я одна боюсь оставаться. Места на диване хватит. — Рита с мольбой смотрела на подругу. — Пожалуйста.
Утром их разбудил Никита.
— Мам, я пить хочу.
Рита открыла один глаз, увидела, что в комнате светло и вскочила, схватившись за голову.
— Проспали! Машка, вставай! — Рита забегала по квартире, одеваясь.
— Как в таком виде я заявлюсь на работу? — Из ванной вышла Машка, щурясь от яркого света.
— Нормальный у тебя вид. Одевайся, нужно ещё Никиту в садик завести.
Маша усмехнулась. Лекарство сработала. Рита вела себя почти адекватно. Они больше не говорили про Марка.
На работе она держала Риту под наблюдением, как только та зависала, уставившись в одну точку, так сразу подбегала и тормошила, отвлекая от тяжёлых мыслей.
— К тебе? — спросила Маша после работы.
— Нет, спасибо, теперь я сама, не бойся, справлюсь.
***
Рита на людях храбрилась. По дороге домой забирала Никиту из сада. Он шёл рядом, иногда поднимая голову и заглядывая в лицо матери. Всё понимал и молчал.
Дни проходили за днями, а легче не становилось. Рита ждала, что Марк вернётся, но он не пришёл, не звонил.
Потеряв терпение и гордость, она сама позвонила ему.
— Марк, ты можешь зайти к нам?.. Как зачем? Нам нужно поговорить… Никита по тебе скучает… Хорошо, жду.
Сейчас он придёт. Рита заметалась по кухне. Что приготовить, чем покормить? Она вздрогнула, когда раздался звонок в дверь. Сердце радостно забилось в груди.
— Папа! — донеслось из прихожей. Никита опередил её и открыл дверь.
Рита вышла в прихожую. Никита прилип к отцу, и тот наклонился к нему, обняв одной рукой. От такой знакомой и привычной картины защипало в глазах.
— Никит, дай папе раздеться. Проходи. Поужинаешь с нами?
Никита снял ветровку, повесил на вешалку.
— О чём ты хотела поговорить со мной? — спросил он, войдя на кухню.
Рита смотрела на Марка. Такой родной, и такой отстранённый, чужой. Выглядит ухоженным и спокойным. «Хорошо ему там», — с обидой подумала она.
— Никит, поиграй в комнате. Нам с папой нужно поговорить.
Когда Никита нехотя вышел, она села за стол, сложив перед собой руки.
— Марк, я не могу без тебя. У нас сын. Никита очень скучает по тебе. Ему нужен отец. Я никогда не упрекну тебя ни в чём, только вернись к нам, — сказала Рита. Голос предательски дрожал.
— Рит, ты снова начинаешь? Не могу. У нас будет ребёнок.
— Ребёнок? А Никита? — вскинулась Рита, повышая голос.
— Никита мой сын. Надеюсь, ты не будешь препятствовать нашему общению? Я буду приходить к нему или брать к себе, если ты не возражаешь.
— А если возражаю? Будешь приходящим воскресным папой? А что, хорошо устроился. Поиграл в папу, дал конфету, выполнил свой отцовский долг и ушёл к другому ребёнку.
— Тогда я подам в суд. Я его отец…
— Ты не отец, ты чудовище, — сорвалась на крик Рита. — Бросил сына ради какой-то… Я ненавижу тебя! Пусть она родит тебе урода, другого ты не заслуживаешь. Чтобы ты страдал, как я. Бросил здорового сына ради больного, — Рита говорила так, словно её проклятье уже свершилось.
