— Что, брезгуешь? Как хочешь. — Бомжиха сделала несколько глотков из бутылки. — Муж изменил, угадала? — радостно сообщила женщина. — Не стоит из-за мужика так переживать. Ему как с гуся вода, а ты страдаешь, сердечко-то болит? Болит.
Я тоже однажды застукала мужа с Зинкой. Зинка — это моя подруга. Бывшая. Как увидела, так схватила, что под руку попало, и давай лупить её. А попался мне молоток. Валерка накануне полку прибивал, оставил на столе.
— И что? — спросила Лада.
— Убила, что же ещё? Так ей и надо, гадине.
— А почему её, а не Валерку?
— Любила. Дура была. Посадили меня. А он развелся со мной, выписал из квартиры… — она снова начал пить из бутылки.
Водка булькала в её горле, а Лада думала, что она так не смогла бы. Не пить, убить. Она трусиха, потому и сбежала…
— Я тут недалеко живу, вон в том доме. Тоня я. Ты не подумай, не бомжую я, дворником работаю. Пойдём ко мне? Не надо у вокзала сидеть, тут разная шваль ошивается. А ты интеллигентная, сразу видно, драться не умеешь.
— Драться? — Лада огляделась.
Перед ней действительно находилось здание железнодорожного вокзала. Сразу стало как-то неуютно. Да и солнце пропало, то ли село, то ли за облаками скрылось.
Лада встала со скамейки.
— Извините, мне надо идти.
— Куда это ты? — раздался мужской голос.
Рядом с Тоней нарисовался тощий, изрядно потрёпанный мужик. — Я тут затоварился, не нарушай компанию. — Он приподнял пакет и потряс им. Характерный звон стекла не оставлял сомнений, что в пакете бутылки. Когда он говорил, Лада заметила, что у него нет передних зубов.
Она развернулась и пошла прочь. Через несколько шагов оглянулась. Тоня с мужиком смотрели ей вслед и что-то обсуждали. Она пустилась бежать, но не в сторону дома, а в противоположную. Надо бы вернуться, но там эти…
Лада свернула в просвет между домами и попала в тесный тёмный проулок. Пятиэтажки облупленные, старые, прижатые друг к другу, а если и есть просвет между ними, так там машины стоят. Она шла и никак не могла выбраться и этого узкого, тёмного проулка.
Наконец, увидела между домами проезжую дорогу и свернула на неё. Прикинула, что если идти по ней, то должна выйти на свою улицу.
Вдруг наперерез ей вышли два парня. Они уставились на неё мутными глазами, расставили руки, словно собирались поймать её, пошло лыбились. Лада попятилась, глядя на окна домов. Поняла, кричать бесполезно, не выйдет никто ей на помощь.
А парни приближались.
— Куда спешишь, красавица? Иди к нам, мы тебя… — грязно ругаясь, они сообщали, что собираются с ней сделать и как ей это понравится.
— Ой, что это там? — крикнула Лада, показав рукой за их спины.
Парни разом обернулись, а Лада бросилась бежать. Позади послышались ругательства и топот ног. Она не пыталась ломиться в подъезды. Они или окажутся запертыми, или, что ещё хуже, там её и поймают, и бежать будет некуда. Тяжёлое дыхание преследователей слышалось совсем рядом.
— А ну брысь! — раздалось вдруг за спиной. — Щас полицию вызову!
