— Я не это имел в виду…
— А что ты имел в виду, Паш? Что раз я могу себе позволить, то должна?
Он наконец поднял глаза. В них была та самая мягкость, которая меня когда-то покорила. Только сейчас она раздражала.
— Она моя мама. Единственная родня. Разве это не важно?
Я встала, подошла к окну. Внизу река отражала огни города. Красиво. Дорого. Моё.
— Знаешь, что она сказала мне на прошлой неделе? — я не оборачивалась. — Что удивлена, как это я до сих пор не залетела. Мол, обычно такие, как я, сразу ребёнком мужика привязывают.
— Она не со зла…
— Конечно. Она вообще ничего не делает со зла. Ни когда принесла свои занавески и попыталась повесить в нашей спальне. Ни когда сказала твоим друзьям, что я, наверное, покупаю твою любовь подарками.
— Марта…
— Ни когда объяснила продавщице в магазине, что это я виновата в том, что ты не стал архитектором. Потому что зачем напрягаться, когда жена и так обеспечит.
Павел молчал. Я обернулась. Он сидел, уставившись в тарелку.
— Она просила передать через тебя, да? Сама сказать не решилась?
— Ну… да. Сказала, что ты можешь не так понять.
Я рассмеялась. Коротко, сухо.
— О, я поняла правильно. Твоя мама решила, что я ей должна. Потому что вышла замуж за её сына. Потому что у меня есть деньги. Потому что могу себе позволить.
— Не обязательно прямо покупать. Может, поможем с ипотекой…
— Паш, — я села напротив него. — Я люблю тебя. Правда люблю. Но твоя мать меня ненавидит, а ты делаешь вид, что этого не замечаешь.
— Она не ненавидит! Просто… ей нужно время.
— Три года мало?
Он вздрогнул. Да, мы встречались три года до свадьбы. И все три года Тамара Николаевна искала во мне изъяны, как археолог ищет кости динозавров. Настойчиво и методично.
— Я подумаю, — сказала я наконец.
— Правда? — он оживился.
— Правда. Дай мне две недели.
***
— А вот и наша благодетельница! — Тамара Николаевна всплеснула руками, увидев меня на пороге.
Я улыбнулась. За две недели я многое обдумала. И приняла решение.
— Здравствуйте. Паша сказал, вы хотели поговорить о жилье?
— Ой, да что там говорить, — она засуетилась. — Просто подумала, раз у вас с Пашенькой всё так хорошо, может, поможете старушке. А то соседи сверху как слоны, снизу ребёнок орёт…
— Я купила вам дом, — перебила я.
Она замерла с чайником в руках.
— Что?
— Дом. Небольшой, но уютный. Сад, огород, если захотите. Беседка для чаепитий.
— Но… где? — её голос дрогнул.
— Село Ясная Поляна. Два часа от города, если на машине. Электричка ходит дважды в день.
Павел, сидевший всё это время молча, подскочил:
— Марта, ты серьёзно?
— Абсолютно. Документы уже оформлены. Можете въезжать хоть завтра.
— Но это же… далеко, — Тамара Николаевна опустилась на стул.
— Зато экология отличная. Вы же всегда говорили, что в городе душно. Что скучаете по деревне, где росли.
— Я не это имела в виду…
— А что вы имели в виду? — я наклонила голову. — Квартиру в пяти минутах от нас? Чтобы приходить каждый день с компотами и советами?
Повисла тишина. Павел смотрел на меня с смесью восхищения и ужаса.
