— Марточка, милая, я принесла вам компотик из сухофруктов, — Тамара Николаевна протиснулась в дверь, не дожидаясь приглашения. — Знаю же, что вы там в своих салонах только кофе пьёте.
Я сжала челюсти в подобии улыбки.
Третий месяц замужества, и свекровь уже освоилась настолько, что приходила без звонка.
В руках у неё была трёхлитровая банка мутной жидкости, которую она гордо водрузила на мой белоснежный кухонный остров.
— Спасибо, — выдавила я, наблюдая, как капли конденсата расползаются по мрамору.
— Ой, а что это у вас тут? — она уже шарила по полкам. — Киноа? Это что за зверь такой? Паша небось голодный ходит с вашими модными штучками.
Павел появился в дверях кухни, потягиваясь после работы за компьютером. Увидев мать, расплылся в улыбке.
— Мам, привет! Ты же говорила, завтра придёшь.
— Да какая разница, сынок! — она кинулась обнимать его, словно не виделись годами, хотя прошло всего четыре дня. — Худой какой! Марта, ты что, не кормишь мужа?
Я налила себе воды. Медленно. Размеренно. Считая до десяти.
Когда я выходила замуж за Павла, друзья крутили пальцем у виска. Зачем тебе фрилансер, говорили, когда можешь выбрать любого? Но я влюбилась. По-настоящему.
В его спокойствие, в то, как он смеялся над моими шутками, как рисовал эскизы, сидя на полу. В то, что ему было плевать на мои деньги.
Вот только в комплекте шла она.
— Марта готовит отлично, мам, — Павел обнял меня за плечи. — Вчера такую пасту сделала!
— Пасту, — фыркнула Тамара Николаевна. — А борщ? Котлеты? Мужчине нужна нормальная еда, а не эти ваши… макарошки.
Она прошлась по гостиной, трогая пальцами рамки фотографий, поправляя подушки на диване.
— Дорого всё у вас, — вздохнула она театрально. — А толку? Дом должен быть уютным, а не как музей.
— Нам нравится, — мягко сказал Павел.
— Тебе-то что, — она погладила его по щеке. — Ты у меня не привередливый. А вот некоторым всё мало.
Взгляд её скользнул по мне, и я поймала в нём то, что пряталось за сладкими словами. Она считала, что я купила её сына. Что недостойна. Что временная.
— Останешься на ужин? — спросил Павел.
— Ой, ну если не помешаю вашей светской жизни, — она уселась на диван, явно никуда не собираясь.
Я пошла на кухню. Резала овощи для салата и думала о том, что любовь — штука коварная. Выбираешь человека, а получаешь целый набор. И возврату не подлежит.
***
— Мам говорила, что ей тяжело в той квартире, — Павел крутил бокал с вином, не глядя мне в глаза. — Соседи шумные, лифт постоянно ломается.
Воскресный ужин. Свечи, которые я зажгла для романтики, теперь казались насмешкой. Я отложила вилку.
— И?
— Ну, она подумала… то есть мы подумали… Ты же можешь купить ей квартиру. Небольшую. В приличном районе.
Вино в моём бокале заколыхалось. Я сжала ножку.
— Мы подумали? — голос прозвучал спокойнее, чем я ожидала.
— Марта, ну ты же понимаешь. Она одна, ей шестьдесят три. А у тебя есть возможности.
— У меня есть возможности, — повторила я. — Которые я заработала, открывая салоны в пять утра и закрывая их в полночь.
