— Нельзя ребёнку столько экранного времени, — безапелляционно заявила Ольга, выключая мультфильм на середине сюжета. — Мы с дедом займёмся его воспитанием.
Лёша прижимался к материнской ноге, как маленький испуганный зверёк. Надя успокаивающе гладила его по голове, пытаясь передать ощущение безопасности.
— У нас свой график, Ольга Петровна, — попыталась объяснить она. — Лёша привык…
— К чему привык? К вседозволенности? — перебила свекровь. — Нет-нет, мы наведём порядок. Максим, почему ребёнок в носках? Простудит ноги!
— У нас система тёплых полов, мам, — устало объяснил Максим.
— Тёплые полы! — фыркнула Ольга. — От них электромагнитное излучение!
Когда Лёша наконец уснул, Надя скрылась в ванной комнате и включила воду.
В зеркале отражалось её напряжённое лицо — лицо чужака в собственном жилище. «Я словно гость в своём доме», — подумала она, доставая телефон, чтобы написать подруге.
В дверь постучали.
— Ты скоро? — голос Максима звучал виновато. — Мама интересуется, где храним зимние одеяла. Говорит, эти неподходящие.
Надя сжала телефон.
— Скажи, сейчас выйду, — ответила она с вынужденным спокойствием.
В их спальне разворачивалось экспертное обсуждение «неправильной» планировки мебели. Надя застыла в дверях, наблюдая, как рушится хрупкая конструкция её личного пространства.
Прошла неделя. Надя проснулась от звуков перемещаемой мебели.
Шесть сорок пять утра. Она спрятала голову под подушку, но командный голос свекрови просочился сквозь все преграды.
— Максим! Помоги отцу с полкой! Её нужно перевесить — совершенно нелогичное расположение!
Надя открыла глаза. Максим уже натягивал джинсы.
— Прости, — шепнул он. — Я быстро.
— Ты каждое утро так говоришь, — Надя села на кровати. — Ты понимаешь вообще, что происходит?
Максим замешкался, собираясь что-то сказать, но снизу донёсся новый призыв:
— Максим! Ты заснул там, что ли?
— Иду, мам! — он бросил на жену взгляд беглеца и выскользнул из комнаты.
Надя медленно выдохнула, собирая осколки самообладания. За эту неделю дом превратился в чужую территорию.
На кухне царила система «рационального хозяйствования по-свекровски»: банки с крупами выстроились по размеру, сковородки висели в порядке, понятном только Ольге. Надя дважды тщетно искала свою любимую чашку.
— Я её вымыла и поставила на место, — сообщила тогда свекровь с интонацией учительницы начальных классов. — У вас был форменный хаос!
Каждое утро начиналось выговорами, каждый вечер завершался нравоучениями. Свекровь решила, что Лёша должен спать «как настоящий мужчина» — с распахнутым окном и под тонким одеялом.
— Ольга Петровна, пожалуйста, не открывайте окно в детской комнате, — повторяла Надя с упорством, достойным лучшего применения. — У Лёши аллергическая реакция на пыльцу.
— Аллергия? — свекровь качала головой. — Это от вашего избыточного ограждения от жизни! Вы его воспитываете как оранжерейный цветок!
Свёкор тем временем занимался «исправлением технических недочётов»: подкручивал, подстукивал, перенастраивал.
