Ежедневно Надя обнаруживала новые изменения в доме, словно ночью сюда проникали невидимые существа, переставляющие всё по своему усмотрению.
В среду Максим уехал на встречу с клиентами в соседний город. Надя впервые осталась один на один со свекрами, как единственный защитник осаждённой крепости.
— Лёша! — голос Ольги эхом разнёсся по дому. — Иди завтракать!
Надя как раз собиралась приготовить сыну его обычный завтрак.
— Ольга Петровна, у Лёши определённый режим питания, — начала она. — Я сама…
— Какой режим у пятилетнего ребёнка? — отмахнулась свекровь. — Вы его избаловали. Я уже сварила манную кашу.
— У Лёши непереносимость манной крупы, — Надя почувствовала, как дрожь охватывает её руки. — У нас есть медицинское заключение.
— Ерунда! В наше время таких выдумок не было! — Ольга поставила на стол тарелку с дымящейся кашей. — Лёша! Завтрак стынет!
Мальчик опасливо выглянул из-за дверного косяка, как зверёк из норы.
— Мама, я не хочу, — прошептал он почти беззвучно.
— Вот видишь? — торжествующе воскликнула свекровь. — Это всё ваши фантазии! Просто капризы поощряете. Вот я Максима воспитывала…
Надя встала между сыном и свекровью, как живой щит.
— Нет, — произнесла она с неожиданной для себя твёрдостью. — Лёша не будет есть эту кашу.
Ольга застыла с ложкой в руке, будто увидела призрака.
— Что значит «нет»? Ты как разговариваешь с матерью своего мужа?
— Как с человеком, игнорирующим здравый смысл и медицинские показания, — Надя взяла сына за руку. — Пойдём, Лёша, я приготовлю тебе нормальный завтрак.
Вечером, когда Лёша наконец уснул, Надя заперлась в ванной комнате.
Её било мелкой дрожью, словно в лихорадке. Она включила воду, чтобы заглушить звук, и попыталась сделать глубокий вдох, но лёгкие отказывались подчиняться.
Сердце колотилось о рёбра, перед глазами плыли тёмные пятна. Она опустилась на край ванны, судорожно вцепившись в фаянсовые края раковины.
«Это мой дом, — повторяла она, как мантру. — Мой дом, мой ребёнок, моя жизнь».
Когда паническая атака отступила, оставив вместо себя изнурительную пустоту, Надя умылась холодной водой и посмотрела на своё отражение. На неё смотрело чужое лицо — бледный призрак с затравленным взглядом.
«Либо я выскажусь — либо сломаюсь окончательно», — осознала она с пугающей ясностью.
Ужин проходил по привычному сценарию. Ольга распределяла указания, Анатолий согласно кивал, подтверждая правоту супруги.
Максим, вернувшийся из командировки, пытался разрядить атмосферу натянутыми шутками, но они повисали в воздухе, не находя отклика. Надя молча распределяла еду по тарелкам.
— А вот я придерживаюсь мнения, — начала свекровь своим лекторским тоном, — что ребёнка необходимо с ранних лет приучать к самостоятельности. Вот Максим с шести лет уже сам в магазин ходил.
— По тёмным улицам окраины, — вполголоса добавил Максим.
— И ничего страшного! Вырос нормальным мужчиной! — Ольга перевела взгляд на Надю. — А вы Лёшу держите, как музейный экспонат. В пять лет даже шнурки завязывать не умеет!
