— Реанимация, — Марина встала, оправляя идеально выглаженную блузку. — Я еду туда. Ты… можешь остаться здесь.
— Я еду с тобой, — Лиза уже бежала наверх за одеждой.
Дорога в больницу пронеслась размытым пятном. Дождь усилился, и двигатели машин поднимали фонтаны брызг. Весь мир превратился в серую кашу за окном.
В коридоре больницы пахло антисептиком и страхом. Врач с усталыми глазами покачал головой.
— Мне жаль. Мы сделали всё возможное.
Этот момент врезался в память Лизы как затор в пленке — неподвижная картинка посреди движущегося фильма. Марина стояла рядом, не выражая никаких эмоций. Только стиснутые губы выдавали внутреннее напряжение.
Весь мир рухнул за одно мгновение. И странно — Лиза подумала о доме, который теперь казался пустой скорлупой.
Дом стал другим за неделю после похорон. Жизнь раскололась на «до» и «после», как разбитая ваза. Лиза заметила, как меняется пространство — тапочки отца исчезли из прихожей, его чашка пропала со стола, даже воздух стал холоднее.
Марина переместила свои вещи в главную спальню на второй день. На третий — перевесила картины в гостиной.
— Так лучше смотрится, — сказала она, не глядя на Лизу. — Твой отец никогда не понимал композицию.
Лиза смотрела на изменения молча. Внутри росло что-то новое — не горе, а твердая решимость.
В субботу утром, когда Лиза спустилась на кухню, Марина сидела за столом с чашкой кофе и планшетом.
— Доброе утро, — сказала Лиза.
Марина подняла глаза:
— Наконец-то проснулась. Посуда со вчерашнего дня в раковине.
— Я не мыла посуду.
— Теперь будешь, — Марина отпила из чашки. — У нас новый порядок.
— Какой порядок?
— Ты взрослая девушка, пора брать на себя обязанности. Я не горничная, чтобы убирать за тобой.
Лиза почувствовала, как сердце застучало быстрее:
— Мы никогда не обсуждали…
— Обсуждаем сейчас, — перебила Марина. — В этом доме главная — я. Ты больше не маленькая девочка, пора привыкать к взрослой жизни.
Лиза смотрела на эту женщину, занявшую место за столом отца. Ни следа прежней вежливой маски — в глазах мачехи плескалось превосходство.
— Я подумаю.
— Тут нечего думать, — отрезала Марина. — Дом теперь мой. Хочешь жить здесь — соблюдай правила.
Лиза повернулась и вышла из кухни. Поднялась по лестнице, чувствуя, как кровь стучит в висках. В комнате она открыла окно, вдыхая воздух, словно задыхалась.
На столе лежал конверт. «Лизавете Андреевне». Она не помнила, чтобы клала его там.
Конверт содержал письмо от нотариуса. Приглашение на встречу — через шесть дней. Завещание отца.
Лиза села на кровать, перечитывая каждую строчку. «Я всё предусмотрел» — слова отца зазвучали в голове новым смыслом.
В понедельник Марина вошла в комнату без стука.
— Я собираюсь переделать эту комнату под гостевую, — сказала она, оглядываясь. — Тебе давно пора съехать, мы обсуждали это с твоим отцом.
Лиза подняла взгляд от книги:
— Не помню такого разговора.
— Потому что тебя при нём не было, — Марина скрестила руки. — Съемное жилье делает людей самостоятельными.
— А куда ты собираешься деть мои вещи?
