Анна замерла. Они не виделись со свекровью с того самого дня. Общались только по телефону, да и то редко.
— Я не уверена, что готова, — призналась она.
Игорь кивнул с пониманием.
— Я не настаиваю. Но, кажется, она действительно осознала свою ошибку. Это не оправдание, просто… может, стоит дать ей шанс?
Анна подошла к окну. На улице стоял яркий солнечный день. Прохожие спешили по своим делам. Жизнь продолжалась своим чередом.
— Знаешь, что оказалось самым болезненным? — спросила она, не оборачиваясь. — Не потеря денег. А то, что она использовала моё доверие. Моё искреннее желание помочь.
Она великолепно просчитала мои слабые места — знала, что я скорее отдам последнее, чем пройду мимо чужой беды. Даже если эта беда — искусная имитация.
Игорь подошёл сзади, обнял, устроив подбородок в ямке между её шеей и плечом. От него пахло домом.
— Так что решаешь? — спросил он, не разжимая объятий.
— Встречусь, — Анна развернулась к нему, не выходя из кольца рук. — Но с двумя условиями: ты сидишь рядом, и никаких иллюзий, что после одного «прости» все становится как прежде.
***
Вечерний звонок в дверь заставил Анну вздрогнуть. Она поймала своё отражение в зеркале прихожей — бледность, закушенная губа, и пальцы, предательски крутящие обручальное кольцо по кругу, словно заклинание.
Сердце колотилось где-то под горлом.
На пороге стояла незнакомая женщина — лишь отдалённо напоминавшая привычную Людмилу Петровну.
Ни следа крикливого макияжа, простая блузка и брюки вместо любимых «нарядных» костюмов. В одной руке — плотный конверт, в другой — пакет, из которого выглядывало что-то в подарочной упаковке.
— Здравствуй, Анечка, — голос свекрови звучал непривычно неуверенно.
— Проходите, — Анна отступила, пропуская её в квартиру.
Они расположились в гостиной. Людмила Петровна протянула конверт Игорю.
— Здесь оставшаяся сумма, — сказала она. — Всё пересчитано до копейки.
Затем она повернулась к Анне.
— А это тебе, — она протянула пакет. — Это не попытка откупиться, просто… небольшой знак того, что я осознаю свою вину.
Анна с осторожностью заглянула внутрь. Там лежала изящная керамическая шкатулка ручной работы.
— Ты как-то упоминала, что ценишь такие вещи, — пояснила свекровь. — Я долго искала что-то особенное.
Анна молча поставила шкатулку на стол. Слова не приходили.
— Анечка, — Людмила Петровна подалась вперёд. — Я понимаю, что поступила непростительно. Воспользовалась твоей добротой. Предала твоё доверие. Мне нет оправдания.
— Почему? — только и спросила Анна. — Зачем вам понадобилось так поступать?
Свекровь опустила голову.
— Я привыкла получать желаемое, — тихо сказала она. — От мужа, от сына, от окружающих. Мне казалось, это своего рода право. Игорь… — она взглянула на сына, — ты всегда уступал. Всегда шёл навстречу. Я привыкла к этому.
— А я? — спросила Анна.
— А ты была такой… отзывчивой. Искренней. Я рассчитывала, что ты тоже… просто смиришься.
В комнате воцарилась напряжённая пауза.
