— Ну что, опять маме своей денежки отправляешь? — Галина Петровна плюхнулась в кресло и уставилась на мой телефон.
Я замерла с банковской картой в руке. Только что переводила маме три тысячи на лекарства, и свекровь это заметила.
— Да, мама заболела, — ответила я, пряча телефон в карман.
— Заболела, говоришь, — хмыкнула она. — А я вот тут каждый день болею, и что? Никто мне денег не переводит.
Я почувствовала, как напрягаются плечи. Галина Петровна жила с нами уже два года. После развода осталась без собственного жилья и «временно» поселилась в нашей двушке. Временно затянулось.
— У вас всё есть, — осторожно сказала я. — Мы же обеспечиваем.
— Обеспечиваете? — она резко повернулась ко мне. — Да я тут как прислуга живу! Борщи варю, полы мою, а благодарности никакой.
Вот оно. Началось. Галина Петровна умела превращать любой разговор в список своих заслуг. Я глубоко вдохнула и попыталась сохранить спокойствие.
— Никто вас не принуждает готовить, — сказала я. — Мы справлялись и раньше.
— Ага, справлялись! — она вскочила с кресла. — Макарошки да пельмени! А теперь у сына нормальная еда на столе.
Дмитрий как раз вошёл с работы, услышал последние слова и недоуменно посмотрел на нас.
— Что происходит? — спросил он, снимая куртку.
— А ничего особенного, — ехидно произнесла Галина Петровна. — Твоя жена опять матери денежки шлёт, а на нас экономит.
— Мам, при чём тут экономия? — Дмитрий повесил куртку и подошёл ближе.
— А при том, что я тут живу на ваши крохи, а она своей мамочке тысячи переводит!
Я почувствовала, как лицо заливается краской. Неужели она серьёзно так считает? Мы покупали ей одежду, оплачивали врачей, даже парикмахерскую. А она называет это крохами?
— Галина Петровна, — начала я, стараясь говорить ровно, — моя мама живёт одна и болеет. У неё пенсия восемь тысяч.
— И что? — она махнула рукой. — У меня пенсия ещё меньше! А я что, прошу у сына деньги каждую неделю?
— Вы и не просите, — сорвалось у меня. — Вы просто берёте.
Воцарилось напряжённое молчание. Дмитрий переводил взгляд с матери на меня, явно не зная, что сказать.
— Как это берём? — голос свекрови стал опасно низким.
— А так, — я уже не могла остановиться. — Продукты, коммунальные, врачи, лекарства. Всё оплачиваем мы.
— Да как ты смеешь! — Галина Петровна шагнула ко мне. — Я мать его! Мать! А ты кто такая?
— Дим, скажи что-нибудь, — обратилась я к мужу.
Он стоял, опустив голову, и молчал. Как всегда в таких ситуациях. Золотой сынок не хотел расстраивать мамочку.
— Мам, давайте спокойно, — наконец подал голос Дмитрий. — Лена имеет право помогать своей матери.
— Имеет право? — Галина Петровна развернулась к сыну. — А я что, не имею права на нормальную жизнь? Два года живу в этой конуре, довольствуюсь объедками!
— Какими объедками? — не выдержала я. — У вас отдельная комната, мы покупаем вам всё необходимое!
— Необходимое! — она фыркнула. — Да ты посмотри, что я ношу! Эту старую кофту уже третий год донашиваю.
