Алина молчала рядом. На заднем сиденье, свернувшись под пледом, тихо посапывала женщина, в чертах которой я с каждой минутой узнавал всё больше от мамы, словно кто-то постепенно восстанавливал стёртый портрет.
— Держишься? — Алина коснулась моего запястья, её пальцы были тёплыми, якорем в штормящей реальности.
Я покачал головой. Внутри бушевал ураган — надежда, страх, злость, растерянность.
— Как такое возможно? Семнадцать лет… Где она была всё это время?
Алина сильнее сжала моё плечо.
— Нужно поговорить с врачами. Если у неё действительно амнезия после травмы…
— А если это просто сходство? — перебил я. — Совпадение?
— Родимое пятно, имя, она узнала имя твоего отца, — Алина покачала головой. — Слишком много совпадений.
Я взглянул в зеркало заднего вида. Женщина спала, её лицо разгладилось, и теперь я отчётливее видел знакомые черты. Высокие скулы, линия носа, даже складка между бровями — всё это было от моей матери.
— Куда мы едем? — спросил я.
— В больницу, разумеется, — Алина удивлённо посмотрела на меня. — Ей нужен осмотр. Необходимо разобраться.
Я кивнул, сжимая руль. Мысль о том, что эта женщина — действительно моя мать, и что я все эти годы жил, не предпринимая попыток её найти, жгла изнутри.
— Спасибо, — выдавил я. — За то, что помогала бездомным. За то, что ты… такая. Я был не прав.
Алина промолчала, только крепче сжала мою руку.
В больнице нас встретили с подозрением. Пришлось разворачивать целую дипломатическую миссию — объяснять, доказывать, убеждать медперсонал, что мы не аферисты, решившие нажиться на бездомной.
Я выкладывал документы, показывал старые фотографии, Алина включила всё своё обаяние.
После бюрократической осады её наконец осмотрели и взяли необходимые пробы.
В коридоре нас перехватил заведующий отделением — высокий мужчина с серебристой шевелюрой и внимательными глазами за тонкой оправой очков.
— Знаете, — он говорил негромко, но с той особой врачебной уверенностью, которая успокаивает, — ваш случай не так уникален, как может показаться. Ретроградная амнезия — частый спутник травм головы.
Память становится как разбитое зеркало — человек видит лишь отдельные фрагменты прошлого, не понимая общей картины. Иногда осколки начинают складываться, но это требует времени и правильных триггеров.
— Что нам делать? — спросил я.
— Если вы действительно предполагаете родство, есть однозначный способ проверить, — врач посмотрел поверх очков. — ДНК-тест.
Через час у нас взяли образцы. Нас предупредили, что результаты будут готовы через несколько дней.
— Поедем к отцу, — решил я, когда мы вышли из больницы. — Он должен её увидеть.
Алина возразила:
— Может, стоит дождаться результатов? Вдруг это совпадение, и мы даём ложную надежду…
— Я чувствую, что это она, — перебил я. — Отец поймёт.
Отец жил в загородном доме, куда переехал после того, как я приобрёл собственное жильё. Он так и не женился повторно, хотя прошло столько лет.
Когда мы подъехали, у меня задрожали руки. Я помог женщине выйти из машины, и она с интересом осмотрелась.
