─ Ты должна отказаться от наследства в пользу моего сына. Голос Нины Степановны даже дрожал от возмущения и алчности. Она стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди, словно загораживая невестке путь к отступлению. За её спиной покорно, словно виноватый школьник, переминался с ноги на ногу Матвей, муж Валентины.
─ Он автоматически кивал, слушая слова матери. Его взгляд избегал валиного, и он периодически рассматривал узор на линолиуме, будто надеясь, что пол под ним вот-вот разверзнется и поглотит его вместе с этой неловкой сценой. А у Вали сердце глухо бухало в груди, отдаваясь в висках. Она ожидала этой атаки, но всё равно было больно.
─ Сильнее, чем она могла себе представить. Но в этот раз она уже была готова сопротивляться.
─ «Я не поняла», — сказала она тихо, глядя свекрови прямо в глаза. — «Почему это я должна отказаться и именно в пользу Матвея?»
─ «Потому что это будет правильно!» — резко выкрикнула Нина Степановна, и её худое лицо исказилось от ярости. — «Ты, Валентина, даже не знала эту бабку. И пусть она даже мать твоей матери, но ведь мы твоя семья, а не она. Ты вспомни, кто тебя вытащил из общаги, кто дом дал. Тепло, уют семейный, кто тебя из грязи вытащил? Так вот, не будь теперь неблагодарной. И вообще, тебе нечего тянуть на себя то, что должно принадлежать Матвею, твоему законному мужу. Он твой начальник, царь и бог в одном лице, чтобы ты понимала».
─ Матвей тяжело вздохнул. Но слово поддержки или хотя бы возражения от него не последовало. Ни на царя, ни тем более на Бога этот среднестатистический мужчина совершенно не тянул. И как всегда при подобных заявлениях Валя стиснула зубы. Она многое хотела сказать, но не знала, нужно ли это.
─ Она и правда была благодарна Матвею за то, что он сделал её своей женой, несмотря на открытое сопротивление матери и прочих родственников. Для них Валя как была, так и осталась чужой, выскочкой, которой просто повезло. Сколько раз за эти 3 года брака Валентина сталкивалась с этим презрением, этой высокомерной уверенностью Нины Степановны? Сколько раз ей приходилось глотать обиды, чтобы сохранить мир? А сколько раз Матвей прятал глаза и делал вид, что ничего не замечает. Ему было так выгодно.
─ «Ты что, поверила, что тебе просто так что-то обломится?» — Свекровь шагнула ближе. — «Воспитали тебя в этом интернате, а ты теперь, сидя на всём готовом, хочешь себе и наследство бабкино захапать».
─ От этих слов у Вали было ощущение, будто её хлестнули по лицу. И тогда она поняла, что правду сказать всё равно придётся. И самое лучшее время для этого сейчас, ну, а потом будь что будет.
─ «Нина Степановна…» — медленно произнесла Валентина, чувствуя, как в груди поднимается волна гнева и боли. — «Я вчера была на оглашении завещания».
─ «Ну и что там в этом завещании? Горы золота и алмазов?» — Нина Степановна подалась вперёд, как кошка, высматривающая добычу.
